– Давайте я предположу, почему вы не рассказали про сейф? – предложила Лера. – Вы подумали, что если завещание существует, то оно, скорее всего, находится в сейфе вашего покойного мужа. Таким образом, если кто-то его похитил, это только вам на руку, ведь без завещания состояние Карла делится между двумя основными наследниками, вами и Романом. Ну и, само собой, несовершеннолетние внуки тоже могут получить свои доли.
– Глупости! Если, как вы говорите, завещание существует, то копия должна находиться у нотариуса, поэтому мне нет смысла намеренно скрывать информацию!
– Но вы ходили к нотариусу! – парировала Лера. – Чтобы справиться, обращался ли к нему ваш супруг по поводу последней воли!
По лицу Луизы было очевидно, что она не догадывалась, что и этот факт известен следствию.
– Хорошо, – медленно произнесла она после короткого раздумья, – признаю, что вы правы: я и в самом деле искала завещание: сейф исчез, и я перерыла бумаги на столе Карла и те, что находились в его секретере, но ничего не нашла. Даже если бы сейф оказался на месте, мне оставалось бы надеяться лишь на то, что он открыт: без ключа, который был только у Карла, его не открыть, так как при взломе содержимое сейфа самоуничтожится. Тот, кто забрал его, либо завладел ключом, либо не получит того, на что рассчитывает!
– Сейф так легко унести?
– Он совсем небольшой, вот такой примерно, – и Луиза показала руками размер сейфа.
– А что, помимо предполагаемого завещания, могло находиться в сейфе, по-вашему?
– Трудно сказать, – пожала плечами вдова. – Карл старался не держать дома ничего ценного, если вы намекаете на ювелирку… С другой стороны, иногда случилось, что кто-то из клиентов просил эксклюзивную вещь, но отказывался приезжать на производство или в магазины. Тогда Карл мог забрать ее домой и принять покупателя в кабинете, но такое происходило только в крайних случаях, когда клиент являлся проверенным и очень хорошим знакомым. Думаете, сейф украл тот, кто убил Карла?
– Но вы же сами сказали, что не знаете, когда именно сейф пропал, – ответила Лера.
– Я не убивала мужа, понимаете? У меня не было для этого причин!
– Вы ему изменяли!
– Но, судя по вашим же словам, он не успел об этом узнать, а значит, не мог изменить завещание, которое даже неизвестно, существовало ли!
– Детектив мог позвонить Карлу и рассказать об адюльтере, а документы и снимки предоставить позже. Так что, вполне вероятно, ваш муж все узнал и мог изменить завещание…
– Опять же если оно существует!
– Верно, только в этом случае.
– Но вы же не знаете наверняка!
– Мы обязательно все выясним, как только нотариус придет в себя. Однако ваши действия показывают, что вы предполагали наличие завещания, иначе бы вы не отправились к нотариусу!
– Поймите, я хорошо относилась к мужу, но у нас были разные темпераменты, а с возрастом Карл… ну, вы понимаете! То, что у меня есть человек для, так сказать, плотских утех, не означает, что я убила мужа!
На лице Луизы читалось отчаяние, но, насколько могла видеть Лера, не вина или страх.
– Не уезжайте из города, – сказала она, подписывая пропуск. – Если вы понадобитесь, то должны находиться в пределах досягаемости.
Леонид чувствовал себя неудовлетворенным: он поговорил с врачами, медсестрами и санитарами, работающими в лечебнице, а также почти со всеми пациентами, с которыми позволил пообщаться главврач Сапковский, однако никакой полезной информации не получил. Некоторые вовсе не знали Романа Вагнера, другие говорили, что он не общался с пациентами, когда приезжал, поэтому они не могли рассказать о нем ничего определенного. Общую комнату отдыха Роман не посещал, жил в отдельной палате и выходил лишь для сеансов с лечащим врачом да прогулок по парку. По этой причине молодой опер не сильно рассчитывал, что дама по имени Ружена Миловидова, предпоследняя в его списке, сможет дать какие-то сведения об интересующем его субъекте.
Он нашел молодую женщину в парке, как и подсказала ему дежурная медсестра. Невысокая и полноватая, Ружена была одета в мешковатое платье неопределенного цвета, а ее густые, слегка вьющиеся волосы были собраны в свободный пучок и закреплены на затылке двумя длинными деревянными заколками в китайском стиле. Леонид подошел к ней со спины. Перед девушкой стоял мольберт, и она увлеченно писала пейзаж с цветочными клумбами и маленьким фонтанчиком в форме рыбы. На подставке под мольбертом стояли краски и лежал набор разнообразных кистей.
– Красиво получается! – сказал Леонид, и девушка резко обернулась. Лицо у нее оказалось приятным, белокожим и веснушчатым, и Ружена не походила на душевнобольную – впрочем, как и все те, с кем он успел пообщаться. Интересно, от чего же их лечат?
– Спасибо, – ничуть не смущаясь, ответила Миловидова и улыбнулась. – Искусство меня успокаивает! А вы новенький?
– Нет, я… Вот, – и Леонид продемонстрировал свои комитетские «корочки».
– У-у, как все серьезно! – протянула Ружена. – Я слышала, что к нам приходил следователь… Женщина вроде бы.
– Я – оперативный сотрудник.
– Что, с первого раза не узнали, что хотели?
