– Да, наверное… Хотя это теперь не важно, ведь подарок у меня, а значит, вопрос решен!
– Боюсь, мне придется вас огорчить, Бердо Нодарович, – покачала головой Лера. – Я конфискую ожерелье, так как оно, возможно, является уликой по делу об убийстве!
– Вы шутите? – Лицо Думбадзе вытянулось от огорчения.
– К сожалению, нет. Но не волнуйтесь: во-первых, может статься, оно не имеет отношения к преступлению, и тогда я верну его в ближайшее время. Если же все-таки окажется, что имеет, то фотографии будет достаточно для демонстрации в суде. Я постараюсь отдать вам украшение обратно до свадьбы. Но вы должны понимать, что необходимо снять отпечатки пальцев и с ожерелья, и с футляра: возможно, их держал в руках убийца Карла Вагнера!
– Что ж, если так… – Думбадзе не до конца успокоился, но все же немного расслабил мышцы лица. – Ловлю вас на слове, Валерия Юрьевна: пожалуйста, не держите его дольше, чем необходимо: дочка не должна остаться без подарка только потому, что какой-то ублюдок убил хорошего человека!
Виктор Логинов чувствовал себя как рыба в воде: он обожал наводить шухер там, где богатые и сытые ощущают себя в безопасности и покое. В отличие от коллег, глазевших на важного, одетого в хороший костюм консьержа, который заметно волновался, созерцая опергруппу в красивом холле, не уступавшем фойе лучших театров Санкт-Петербурга.
– Так чего же вы от меня хотите? – спросил консьерж, стараясь сохранять видимость невозмутимости. Ему это почти удавалось: военное прошлое, угадывавшееся в соответствующей выправке, несмотря на почтенный возраст, предполагало определенную долю хладнокровия. Однако оно же предполагало и здравомыслие, подсказывавшее, что спорить с людьми, облеченными властью, себе дороже, как бы он ни ценил свое место! Поэтому консьерж решил сотрудничать.
– Насколько я понимаю, у вас тут в комплексе куча всяких, гм… дополнительных благ – типа бассейн, спортзал и так далее? – сказал Виктор.
– Так и есть, – выпятив грудь, ответил консьерж: несмотря на то что сам мог лишь мечтать о квартире в таком доме, он ощущал ответственность и даже гордость за вверенное ему здание и проживающих в нем людей. Они знали его по имени и всегда приветливо здоровались… Ну, по большей части. А на праздники он получал небольшие, но довольно дорогие подарки – приятный бонус к зарплате.
– Мне нужны ключи от всего, чем когда-либо пользовался или пользуется Роман Вагнер! – потребовал Логинов.
– Включая шкафчик в бассейне?
– Само собой!
– Хорошо, я сейчас принесу, – сказал консьерж и скрылся в своем кабинете. Это был именно кабинет, а не обычная каморка, в которой с трудом можно развернуться: просторное помещение вмещало стол с компьютером, телевизор, раскладной диван, два кресла и шкаф. Все это Логинов рассмотрел через окошко снаружи. Насколько он понял, консьерж отдыхал в кабинете только ночью, когда постоянный поток людей иссякал. В остальное время он сидел за стойкой, расположенной у основания лестниц, ведущих к лифтам.
Через несколько минут консьерж вышел, неся в руке связку ключей.
– Здесь все, – сказал он, вручая ее оперу. – Только вот ключей от мастерской у меня нет – сами понимаете, там ценные инструменты!
– Что еще за мастерская? – удивился Виктор.
– Ну, мастерская Романа Карловича… А вы что, не в курсе?
Логинов прямо видел, какая буря поднялась в душе пожилого служаки: наверняка он еще долго будет корить себя за длинный язык, за который, как говорится, его никто не тянул!
– Конечно, в курсе! – не моргнув глазом ответил Виктор. – Я и не предполагал, что Вагнер доверит вам ключ: скорее всего, он в его апартаментах! И вот еще что: не вздумайте звонить ему по внутренней связи, ясно?
Консьерж ничего не ответил, но опер не сомневался, что он его понял. На самом деле в таком предупреждении не было необходимости: вряд ли Вагнер решит сделать ноги, ведь бежать ему некуда! Наследство он получит только через полгода, и сомнительно, что у него полно наличных, чтобы скрыться достаточно далеко. Виктор чувствовал необъяснимую неприязнь к Роману. Ему очень хотелось вывести его из себя, заставить изворачиваться, просить о пощаде и в конечном итоге доказать его виновность и «закрыть» по обвинению в убийстве.
– Я могу позвонить адвокату? – только и спросил Роман, когда Логинов предъявил ему ордер на обыск и сообщил, что он задержан на двадцать четыре часа по обвинению в убийстве Луизы Вагнер.
– Адвокату семьи? – уточнил опер.
– Нет, моему адвокату. Ее зовут Марина Бондаренко.
– Разумеется, – кивнул Виктор. – Как только приедем в контору, у вас появится возможность сделать звонок. Да, вот еще что: передайте мне ключи от вашей мастерской добровольно, иначе…
– Не трудитесь угрожать, – прервал его Роман. – Ключи я отдам – вы же все равно их найдете!
В сопровождении Логинова, который следовал за ним по пятам, словно боясь, что подозреваемый юркнет в какую-нибудь щель в стене и исчезнет, Вагнер прошел в кабинет, открыл верхний ящик стола и вытащил связку ключей.
