Идя по коридору, вдоль стен которого тянулись едва заметные встроенные шкафы, Логинов заглядывал во все комнаты. Кухня, совмещенная со столовой (такая просторная, что в ней могла бы поместиться вся ипотечная квартира Виктора!), гостиная, вершина комфорта, впускающая столько света через раздвинутые «французские» окна, что каждый предмет мебели, казалось, сиял своим собственным светом. Логинов не смог отказать себе в удовольствии выйти на балкон, и у него захватило дух от открывшегося вида. Перед ним простирался город во всем своем великолепии. Купола церквей и соборов ловили солнечные лучи, слепя глаза, между домами вились дороги с бегущим по ним транспортом, а буйная зелень парков служила разделительной полосой между кварталами плотной застройки. По мнению опера, за такой вид можно отдать жизнь… Или убить.
Вернувшись в коридор, он заглянул еще в несколько комнат. Последняя из них оказалась темной, без окон, как и гардеробная, которую он уже осматривал. Библиотека. Логинову всегда казалось, что, если у кого-то в доме есть помещение, целиком отведенное под книги, то это признак принадлежности к категории избранных, тех, кто презирает обычных смертных в силу того, что знает намного больше среднестатистического гражданина, берущегося за книжку лишь из нужды или от нечего делать. То же в полной мере относилось и к Виктору. Есть, конечно, книгочеи, обожающие печатную продукцию без всякой видимой причины, но у таких, как правило, нет библиотек: их книги хранятся в пыльных шкафах, лежат на столах, на полу, на стульях и подоконниках. А Роман Вагнер владел
– Привет!
Логинов вздрогнул при звуке женского голоса, не сразу сообразив, что он принадлежит Лере.
– Опаздываешь! – пробормотал он, с трудом отрывая взгляд от полок с книгами.
– Пришлось кое-куда заехать, – небрежно ответила она. Тон ему не понравился, и он решил ее подколоть:
– В бутик за шмотками?
– Угадал!
Виктор развернулся к следачке и окинул взглядом ее высокую, стройную фигуру. Она напоминала бы долговязого подростка, если бы не исключительно женственное, узкое, скуластое лицо-сердечко, обрамленное копной непослушных светлых волос. В ней определенно была своя прелесть, но Логинов не намеревался очаровываться Лерой. Они ведь, в некотором роде, соперники, и, хотя формально она не командует операми, Виктору иногда казалось, что Севада и Леонид с большим удовольствием подчиняются ее инструкциям, нежели его, и это ранило его самолюбие.
– И где обновка?
– Отдала экспертам.
– Ты что, не надеваешь платье, пока его не проверят в лаборатории?
– Точно!
– А если серьезно?
– Если серьезно, то нашлось пропавшее ожерелье.
– Подарок на свадьбу? Круто! Эдуард нашел?
– Нет, не он.
– А кто?
Ну почему она тянет кота за хвост – неужели нельзя сразу все рассказать?!
– Думбадзе.
– Сам заказчик? – удивился Логинов. – Он что, забыл, что получил заказ?
– Нет, его доставили только сегодня утром. С курьером.
– И кто отправил?
– Аноним. Я уже напрягла Коневича: как только он доставит подозреваемого к нам, поедет в курьерскую службу и выяснит личность отправителя.
– И как ты думаешь, кто он?
– Полагаю, Роман Вагнер.
– Почему?
– В нашу последнюю встречу я спросила его об ожерелье, и на следующий день Думбадзе получает заказ – считаешь, совпадение?
– Вряд ли!
– Вот и я о том же. Ты уже начал осмотр?
– Ага.
– Нашел что-нибудь?
– Не-а. Сдается мне, здесь мы ничего не найдем, ведь квартиру Вагнера обыскивали, когда задерживали в первый раз.
– Это было до убийства Луизы.
– Вот, держи, – и Логинов протянул ей связку ключей. – Полагаю, самый важный – вот этот!
– Золотой ключик Буратино?
– Он самый.
– И от чего он?
– От мастерской.
– От какой еще мастерской?
– Прикинь, у Романа есть какая-то мастерская!
– Он что, глиняные горшки лепит?
– Пошли поглядим?
