– То есть мы снова выходим на финишную прямую: у вас на Романа ничего нет! – Выдав эту победную реляцию, адвокатесса откинулась на спинку стула.
– Ну, не совсем, – охладила ее радость Лера. – В машине Луизы Вагнер обнаружена медвежья шерсть…
– Вы пытаетесь убедить меня, что мой клиент – оборотень?
– В квартире вашего клиента при обыске нашли накидку на диван, сделанную из натуральной медвежьей шкуры.
– Что, во всем Питере такая есть только у него? – усмехнулась Бондаренко. – И вы называете это уликой! Как вы можете быть уверены, что шерсть из машины и из накидки идентичны?
– Пока не можем: сдали на лабораторное исследование, ждем результатов.
– Так это все? Ну, знаете…
– Спросите у своего клиента, почему он врет насчет потери памяти? – не дав адвокатессе договорить, задала вопрос Лера.
– С чего вы взяли?
– Очевидно же, что его амнезия – сплошная ложь! Роман Карлович утверждал, что ничего не помнит, однако он не забыл посетить офис нотариуса, составлявшего завещание для его приемного отца. Само завещание его не интересовало: его занимал вопрос о том, кто еще приходил к нотариусу с целью прояснить ситуацию с последней волей Карла. Согласитесь, человек, страдающий амнезией, вряд ли предпринял бы такие действия! Кроме того, у нас появился свидетель, видевший, как ваш клиент уходил из психиатрической клиники в сопровождении женщины – предположительно Луизы Вагнер. И, что примечательно, случилось это в день гибели его приемного отца! Доказательства косвенные, но все они вкупе способны похоронить господина Вагнера, и расследование еще не закончено… Да, совсем забыла еще об одной находке: в его мастерской мы нашли сейф, пропавший из кабинета убитого Карла! Скорее всего, ожерелье Думбадзе находилось внутри, а это означает, что вы, Роман Карлович, в курсе, как открыть сейф!
– Разве это так уж удивительно? – развела руками Бондаренко. – В конце концов, Карл Вагнер был приемным отцом Романа, и, как сейчас выяснилось, они вместе работали!
– Вы открывали сейф? – спросил до сих пор молчавший Вагнер.
– Нет, ведь он с секретом, – ответила Лера. – Если его вскрыть…
– Это все глупости! – перебил ее подозреваемый. – Никакого секрета нет, просто… Короче, Карл специально так сказал, чтобы ни у кого не возникло соблазна.
– В самом деле? – Лера почувствовала себя полной дурой. С другой стороны, она не одинока: все домочадцы Карла Вагнера обманывались в равной степени. Хороший ход, и Карла можно было бы поздравить, если бы он остался в живых! – Так что же находится в сейфе?
– Там действительно лежало ожерелье. Карл забыл сказать, для кого я его делал и когда нужно отдать его клиенту, но он, видите ли, умирать-то не собирался! Я проверил книгу заказов, тоже хранившуюся в сейфе, и нашел номер заказа и адрес Думбадзе.
– Как сейф попал к вам?
– Вам не обязательно отвечать на этот вопрос, – заметила Марина Бондаренко.
– Карл отдал его мне, – игнорируя ее слова, сказал Роман.
– Зачем?
– Он предполагал, что у кого-то все же может появиться желание проверить его слова о «секрете» сейфа.
– Он имел в виду кого-то конкретного?
– Если и так, то мне он не сказал.
– Выходит, вы все это время лгали об амнезии!
Лера изо всех сил сдерживалась, но внутри кипела от гнева.
– Напрасно вы злитесь, – сказал подозреваемый. – Я врал не обо всем. А делал я это потому, что, скажи я правду, вы бы мне не поверили!
– И все-таки попробуйте, – предложила Лера. – Вдруг вы ошибались в своих предположениях?
– Не думаю.
– Начните с того дня, когда вы покинули лечебницу.
– Боюсь, что как раз с этим у меня проблемы, – покачал головой Роман. – Я не помню, что было в тот день и последующие двое суток!
– Что ж, ожидаемо! – с сарказмом пробормотала Лера.
– Вы хотели правды – получайте, – пожал он плечами. – Верить или нет – дело ваше, но, насколько я понимаю, предъявить вам мне все равно нечего!
А ведь он прав, черт подери! Во всяком случае, до тех пор, пока нет результатов из лаборатории насчет медвежьего меха.
– Хорошо, продолжайте, – попросила она. – Что вы помните?
– Помню обед, – медленно проговорил Роман, кладя руки на стол ладонями вниз. Из курса психологии в университете и кратких тренингов, на которые время от времени ее посылали от ведомства, Лера помнила, что подобный жест говорит об уверенности. То есть Вагнер не сомневается в том, что она ему поверит? Или еще: такое положение кистей рук говорит о доминировании, о желании визави подавить собеседника и занять главенствующее место в беседе.
– Не то, что происходило во время него, а то, что я на нем был, – добавил он.
– А потом?
– Потом – не помню. Я очухался в каком-то здании… Заброшенном здании. Голова гудела, во рту пересохло, но, самое страшное, я не представлял, как туда попал!
– Вы принимаете какие-нибудь сильнодействующие препараты?
– Нет, ничего, кроме препарата от депрессии, да и тот – курсами, а не постоянно.
– У вас часто случаются провалы в памяти?
– Не припомню такого.
– Ваш диагноз имеет к этому отношение?
Роман покачал головой.
– Вы были связаны? – продолжала сыпать вопросами Лера. – Вас охраняли?
