– Почему она бросила карьеру? – спросила Лера.
– Вышла замуж – так это обычно случается… Хотя в ее ситуации, пожалуй, это представлялось наилучшим вариантом.
– В ее ситуации?
Вера Кирилловна слегка замялась
– Ну, видите ли… Не думаю, что карьера Мариночки сложилась бы феерично, – пояснила она наконец. – Есть, как говорится, балерины от бога, а есть обычные. Конечно, ни то ни другое по отдельности не гарантирует взлета или провала, ведь существует еще такая штука, как счастливый случай… Лерочка, по какому поводу вы захотели поговорить со мной – это касается Марины? Неужели она что-то натворила?
– Нет, что вы, просто в связи с одним уголовным делом мы проверяем алиби всех фигурантов.
– Вы об убийстве Карла Вагнера?
– Вы его знали?
– Вряд ли кто-то по-настоящему знал Карла, – покачала головой Вера Кирилловна. – Он был… странным. Интеллигентом до мозга костей, но не тем человеком, с которым хотелось близко сойтись!
– Почему?
– Трудно объяснить… Понимаете, когда он на вас смотрел, казалось, что он видит всю вашу суть! Звучит глупо, но так я ощущала.
Лера вспомнила слова воспитательницы детского дома, где внук Карла провел четыре года: она говорила что-то похожее, только про Романа!
– Так что нет, – продолжала бывшая балерина, – Карла я, можно сказать, не знала, зато я водила дружбу с его женой.
– С Луизой?
– С этой профурсеткой? Помилуйте, конечно же нет! Я была знакома с его первой супругой, Ларисой, – мы были на короткой ноге, можно сказать.
– Она тоже танцевала?
– Нет, но отношение к театру имела: Лариса была очень хорошим хирургом и немало наших поставила на ноги! К слову, так мы и познакомились. Мне едва стукнуло девятнадцать, она была на несколько лет старше, и мы как-то сразу сошлись и стали дружить. К тому времени она уже вышла замуж за Карла.
– Лариса рассказывала вам о нем?
Лера и сама не понимала, почему ее так интересует личность убитого. С одной стороны, это объяснимо, ведь всегда полезно как можно больше выяснить о жертве, чтобы выявить круг лиц, могущих иметь отношение к ее гибели. Но Лерин интерес не ограничивался уголовным делом: сама личность Карла казалась ей таинственной, и эту загадку хотелось разгадать.
– В том-то и дело, что Лариса почти не упоминала имени мужа, – ответила Вера Кирилловна. – Но это не значит, что она не была счастлива: полагаю, совсем наоборот, она любила Карла, жалела его.
– Жалела? – удивилась Лера. – Почему?
– Возможно, из-за того, что он много работал? Она не просто стала его женой – она преданно служила ему, почитая его интересы выше собственных. Меня, как артистку, натуру эгоистичную в силу профессии, это ставило в тупик! Сдается мне, когда Лариса умерла, Карл как будто утратил половину себя.
– Но он снова женился!
– И я не представляю, как его угораздило так вляпаться! Эта Луиза… Господи, да она же совершенно другого поля ягода!
– Но они прожили вместе около десяти лет…
– Что чертовски удивительно! Хотя что это я: о покойниках ведь либо хорошо, либо никак, да?
– Вы же сказали, что не знали Луизу?
– Я знала ее со слов Марины. Конечно, она не самый объективный человек, но я хорошо знакома с Эдиком. Он мнение матери не опровергал, поэтому, полагаю, она более или менее верно описывала вторую жену Карла!
– Значит, вы встречались с Эдуардом?
– А как же, ведь он приходит к матери, навещает, не забывает. Хороший мальчик, а ведь он так занят на работе!
– Марина сказала, что в вечер гибели ее бывшего свекра вы к ней заходили.
– Неужели?
– За ковриком.
– Ах да, конечно же – как я могла забыть! – всплеснула руками Вера Кирилловна. – Точно, за аппликатором Ляпко заходила. Кости – проблема профессиональных танцовщиков, знаете ли… Давно надо было свой приобрести, да все как-то руки не доходят. Да и зачем, если рядом Мариночка, которая выручит? Верно, ведь это в тот вечер и случилось! Погодите, вы проверяете ее алиби?
– Верно.
– Неужели вы считаете, что Марина могла убить Карла? Но у Мариночки не было причин убивать бывшего свекра! Кроме того, она – уж простите, я прекрасно к ней отношусь, – но она слишком пассивна и неповоротлива, чтобы совершить хоть какой-то значительный поступок! Согласитесь, преступление требует решительности и планирования, а у Мариночки ничего этого нет и в помине! Самым важным ее свершением можно считать брак с Георгием Вагнером. Он был шалопаем, за девицами бессовестно волочился – ну, ему сам бог велел, ведь он был красив, как картина, – но в том, что их брак распался, семьдесят процентов ее вины – нельзя было так распускаться! Ну, хоть сын у нее есть…
– Вера Кирилловна, Марина в разговоре со мной обмолвилась, что дед недостаточно ценил Эдуарда. Я спросила, по какой причине, и она, как мне показалось, промедлила с ответом. Потом, правда, высказала предположение: дескать, это из-за того, что он не доставлял Карлу проблем, в отличие от его другого внука, Антона, или, скажем, от приемного сына. А вы как полагаете?
Бывшая балерина немного помолчала, собираясь с мыслями.
– Понимаете, Лерочка, – сказала она, – я не уверена, что имею право такое говорить, ведь это – не мой секрет…
