— Может я и наивная дура, но кое-что всё же смыслю в конспирации. Ты же сам говоришь, что зауважал меня. Я передала статью с одним из полицейских. Невысокий такой, с залысинами. Констебль подтвердит, что весь день здесь в доме ошивалось много его коллег. Один из них оказался столь любезен, что согласился взять в Лондон моё послание. Для всех вас это бомба. Вам не удастся спрятать концы в воду. Моё исчезновение ничего уже не решит.
Пирс огляделся, взгляд его остановился на старинном павильоне:
— Эту рухлядь я снесу. А тут… — наконечник тросточки в его руке указала на чёрный провал могилы, — завтра же распоряжусь всё забетонировать, устроим площадку для стоянки грузовиков. А теперь констебль убейте эту женщину!
Скарлетт увидела, что полицейский поднял руку с револьвером и целится ей прямо в голову. Вэй закрыла глаза и стала торопливо шептать слова молитвы. Грохнул выстрел. Но ни удара, ни боли она не почувствовала. Зато рядом охнул и удивлённо вскрикнул Пирс:
— Вы кретин, Север! — Инженер схватился за правое плечо. — Вы попали в меня, а не в неё! Убейте же, наконец, эту тварь! Или я сам!
Скарлетт повернулась к Пирсу и выхватила из его ослабевших пальцев рукоять трости. Поворот, щелчок, и в руке у Вэй осталось длинное тонкое лезвие стилета, которое она наполовину всадила в живот Пирса. Луч фонаря осветил вытянувшееся от изумления лицо инженера. Его ужасный, глубоко страдальческий взгляд, который он бросил на Вэй, расставаясь с жизнью и конвульсивно хватаясь окровавленными руками за тонкое лезвие, долго потом чудился ей и не давал по ночам покоя. — Что вы наделали… — пролепетал он, перед тем как рухнуть — сперва на колени, а потом перевалиться на бок…
К Вэй подошёл полицейский с дымящимся револьвером в руке, и с интересом оглядел скрючившееся у её ног тело:
— Надеюсь, миссис Вэй, вы подтвердите на суде, что я защищал вас, когда этот мерзавец хотел вас убить? Я нарочно притворился сторонником негодяя Шюрера, чтобы в решающий момент сорвать их преступный замысел.
— А где мэр? — спохватилась Скарлетт.
— Наверное наложил в штаны со страху, — хохотнул полицейский. — Слышите, как стучит башмаками по лесу? Словно копытами громыхает… хе, хе… «розовый носорог»! Но не волнуйтесь, я немедленно отправлюсь за ним в погоню, и если понадобиться стащу «Фарфорового графа» с ватерклозета.
До того как прибудут коллеги-полицейские из Лондона, посажу негодяя под замок. Думаю, скоро наш мошенник примерит вместо мантии пэра Англии, о которой он так мечтал, полосатую тюремную робу. И поделом ему!
На улицу Ричард вышел с шапкой Дегриля в руках. Вслед за ним из дверей появился старый Шах. В тусклом свете луны его большеголовая тень, серым дымчатым призраком скользящая по улице, являла собой жутковатое зрелище. Огромный, нескладный в своей худобе, с окровавленной мордой, он был ужасен и величественен одновременно.
Волки беспрепятственно покинули город и оказались в полях. Шах шёл медленно, устало. Схватке с охотником старик отдал слишком много сил. Однако опыт позволял ему экономно расходовать остатки жизненной силы.
Наконец, вошли в лес. Шах выбирал самый короткий и самый скрытный путь. Как бы ни был утомлен старик, он никогда не забывал об осторожности.
Атилла и Бур встречали их возле логова. С ликованием подбежали, ласково помахивая хвостами и приветливо поскуливая. Но, едва учуяв исходящий от шапки запах погибшего Тита, жалобно заскулили.
…Ричард выкопал из-под снега похищенное у людей тело Тита и завернул его в мех. Теперь, в своей шубе, друг может спокойно уйти в край вечного счастья, чтобы присоединиться к ждущей его стае предков и охотиться с ними в благословенных лесах.
…Волки стояли на краю могилы, зябко поеживаясь от ветра и сырости. Чернело небо, чернела земля, черно было на душе. Шах закинул на спину голову, закатил глаза и завыл. За ним завыли остальные. Вначале каждый тянул свою собственную печальную песнь в память о друге. Постепенно разрозненные голоса стали сближаться, соприкасаться. Затем переплелись и дополнили друг друга. И вот песня стаи переросла в угрюмое вибрирующее стенание. Все четверо пели дружно и вдохновенно, подняв слепые глаза к тёмному небу и нервно напружинив тела. Они были сейчас едины в общем диком порыве. Словно бы давали клятву верности друг другу в борьбе за трудное существование небольшого племени. А ещё звучала тема мести, ведь пока оставался жив хотя бы один враг, Тит не будет отомщён.
Иногда волки умолкали. Песнь их стихала. И тогда наступала чуткая, настороженная тишина. Затем стайная песня начиналась сначала…
Тем временем сгустились сумерки. Пора было трогаться в путь.
Ричард повёл стаю за собой. Верный Бур бежал рядом. Но через некоторое время за спиной снова раздался долгий, заунывный плач волка. Звук был настолько слаб, что тут же угас, унесенный порывом ветра. Оказалось, что с ними нет Шаха. Бур вопросительно заглянул вожаку в глаза. Стоящая в стороне Аттила задумчиво вглядывалась туда, откуда они ушли.
