К полудню солнце стало припекать так сильно, что туша раздулась и находиться внутри стало почти невыносимо. Чтобы не задохнуться, приходилось периодически натягивать противогаз, но всё время сидеть в нём было нельзя, ибо наблюдать за вражеским передним краем через запотевающие окуляры прорезиненной маски было неудобно. Потом немцы что-то заметили… Чтобы сбить с толку вражеских наблюдателей и выиграть ещё драгоценные полчаса, пришлось позволить воронью клевать собственную спину…
Так что он прошёл через адское пламя и оно закалило его душу и тело. Ноющие от сырости раны и чрезмерный риск никогда не были ему помехой — он был настоящим мужчиной, не боящимся боли и даже самой смерти, в отличие от этих бюргеров для которых охота лишь развлечение.
— Хорошо, отложим! — процедил сквозь зубы Дегриль. — Но за это я получу главный приз. — Он улыбнулся мысли о том, как украсит стену своего дома шкурой огромного волка и положит в карман крупный денежный куш.
В традиционное время послеобеденного чаепития к хозяйке гостиницы заглянула гостья. Это была рослая девица с крупным телом, толстым лоснящимся лицом и большими красными руками. Девица была напрочь лишена обаяния и безвкусно одета, хотя и недёшево. Хозяйка гостиницы отрекомендовала американке свою гостью как Луизу.
Вэй тоже была приглашена на уютные посиделки. Хозяйка церемонно разливала чай по ярким чашкам, стол был красиво сервирован, ибо файф-о-клок целая церемония, в которой важна любая мелочь. Девица с удовольствием угощалась печеньем домашней выпечки, тёплыми тостами с джемом; при этом она часто смеялась по любому поводу и без оного, выставляя напоказ крупные некрасивые зубы, а смех её больше напоминал ржание. Вообще, в её крупной фигуре было много от сильной здоровой лошади. Вначале Вэй даже пожалела некрасивую молодку, подумав, что вряд ли среди местных мужчин найдутся охотники приударить за «кобылой». Но она ошиблась, среди здешних мужчин хватало поклонников рубенсовских форм «плюс сайз». Так что рослая толстуха отнюдь не была обделена вниманием кавалеров. Не стесняясь чужой ей женщины, Луиза открыто хвалилась, что пользуется большим успехом у парней и у зрелых, и регулярно принимает подарки от женатого мужчины.
Хозяйка гостиницы мягко попеняла молодой приятельнице, что у этого ходока на попечении большая семья, и к тому же у его жены артрит и диабет. На это Луиза пожала мясистыми дебелыми плечами и невозмутимо заявила:
— Из-за своих хворей, она не пускает мужа к себе в постель, а ему это нужно. Ведь Пит ещё не такой старый.
Демонстрируя пухлую руку с золотой браслеткой, Луиза рассуждала, что женатые и немолодые мужчины хоть и не такие живчики в постели, как парни её возраста, зато более щедрые: — А вообще я могу получить любого.
Похоже, ума за ней не водилось. Только самомнение и жир. И всё же Вэй с большим вниманием слушала, что она говорит. Ведь Луиза действительно состояла в близком знакомстве со многими здешними мужчинами, в том числе с местным полицейским. От констебля молодая любовница узнавала много таких подробностей его работы, о которых посторонним знать не следовало. Например, оказалось, что мёртвое тело старшей дочери сэра Уильяма первым нашёл вовсе не пастух, как было объявлено, а двадцатилетний сынок здешнего налогового чиновника.
Следом выяснилась ещё более поразительная деталь: под голову погибшей Анны был подложен красивый шёлковый шарф. Отпрыск налоговика вначале пытался присвоить ценный трофей. По закону, за такое мародёрство великовозрастному оболтусу грозило серьёзное наказание. Но его отец поспешил сдать находку в полицию. Видимо, папаша также отблагодарил констебля за снисхождение к сыну, потому что имя блатного воришки исчезло из протокола, а вместо него там появился пастух…
Но дальше ещё хлеще!
— Пит обещал подарить шарфик мне — похвасталась Луиза.
Что ж, местный констебль всё меньше казался Скарлетт классическим английским «бобби», то есть верным присяге, кристально честным и безупречным в делах службы. Скорее наоборот — он с удивительной лёгкостью подстраивал интересы службы под личные.
— Не мели чепуху, Луиза! — попыталась вразумить подружку хозяйка. — Твой констебль не имеет право делать такие подарки. Насколько я понимаю, это же вещественное доказательство.
Но Луиза упорно продолжала утверждать, что получит шарф в подарок, она даже пообещала в качестве доказательства своих слов скоро прийти в обнове.
