Что касается второго инцидента, то он произошёл накануне вечером с местным аптекарем в двух с половиной милях от графского «Замка». Ситуация развивалась примерно по тому же сценарию, что и в истории с доктором Эдмундом Йейтсом. И, как и в случае с доктором, жертве снова каким-то чудом удалось избежать верной гибели. А произошло вот что: аптекарь Саксон Бартон удил рыбу на берегу реки, неподалёку от фермы. Ему везло — к семи часам Бартон наловил почти полное ведро форели. И всё никак не решался сворачивать удочки, — даже несмотря на предвестники непогоды, — ибо клёв был просто сумасшедший. Уже в темноте при раскатах грома и всполохах молний на горизонте он торопливо возвращался к ферме, где оставил мотоцикл; спеша, чтобы не быть застигнутым грозой в пути. Тропинка шла по достаточно высокому берегу вдоль редкого лесочка. Лес затих перед надвигающейся бурей.
Внезапно аптекарю почудились чьё-то присутствие за спиной. Но прежде чем Бартон успел оглянуться, какая-то сила налетела на него и сбросила с обрыва в реку. Место там оказалось достаточно глубокое, так что рыбак с головой ушёл под воду.
Вынырнув, Бартон увидел над собой на обрыве тень, как будто там стоял человек. Течение подхватило аптекаря и понесло. На какое-то время он потерял силуэт из виду.
Вода уже была холодной, а намокшая одежда тяжёлым грузом тянула аптекаря под воду, у толстяка начало сводить судорогой руки и ноги. В отчаянии бедняга стал звать на помощь, надеясь, что его услышат на ферме. Одновременно мужчина напрягал все силы, пытаясь выбраться из стремнины и добраться до мелководья, как вдруг заметил в свете выглянувшей из-за облаков луны огромного волка, который неспешно трусил параллельно с ним по берегу. В ужасе аптекарь поплыл прочь, больше не обращая внимания на судороги в мышцах и ужасную боль от ледяной воды. Лучше утонуть, чем быть заживо съеденным! Бартон отчётливо запомнил, как стал захлёбываться, вокруг сомкнулась абсолютная тьма и безмолвие. Это напоминало погружение в водную могилу. Поэтому он очень удивился, когда кто-то схватил его и поволок. Краем меркнущего сознания фармацевт решил, что это зверь: он всё-таки добрался до добычи, и тащит к суше, чтобы разорвать там и съесть. Однако сил сопротивляться уже не осталось, всё происходило уже как бы и не с ним…
На какое-то время он видимо отключился, а когда сознание снова стало возвращаться, Бартон почувствовал, как его откачивают. Затем чьи-то сильные руки помогли ему подняться, стали вливать спиртное в горло. Оказалось, это местные охотники, которых привёл фермер. Крестьянин услышал истошные вопли с реки, но сам в такой час выходить из дому не решился. Однако вызвал по телефону помощь. Вместе с подъехавшими стрелками они обнаружили на отмели «тушу» несчастного аптекаря, в котором едва теплилась жизнь. Когда «утопленник» немного очухался, охотники стали расспрашивать его о том, что произошло. А он невнятно бормотал какую-то чушь про злого духа леса, возникшего перед ним на берегу.
— Злой дух? Дерьмо! В этом лесу мы хозяева! — хрипло на всю округу рявкнул Гуго Дегриль, оглядывая своих парней. — Ребята! Наверняка взбесившийся волчара где-то неподалёку. Замочим его и получим шестьсот фунтов награды, которую пообещал граф. Устроим славную пирушку и пропьём эти шальные деньги!
Дегриль был опытный следопыт и не сомневался, что даже в ночном лесу сумеет отыскать зверя по отпечаткам его лап. Но его верные соратники неожиданно спасовали.
— Нет, Даг, можешь идти один, а мы возвращаемся, — сказали они. — Ты уж извини нас, прежде мы никогда не отказывались следовать за тобой. Только теперь особый случай. Ночь и полная луна не лучшее время для твоей затеи. Можешь требовать чего угодно, но не настаивай, пожалуйста.
Дегриль только скрипнул зубами с досады. Он был в группе единственным, кого трудно было чем-то испугать. На фронте ему пришлось быть снайпером и ничего страшнее с ним уже не могло произойти. Были вещи, о которых ветерану хотелось бы забыть. Однажды он сутки провёл…в туше дохлой лошади, карауля ценный трофей. Разведке стало известно, что в передовых немецких окопах должен появиться очень высокий неприятельский чин и Дегриля послали подстрелить фрицевского генерала. Выбравшись ночью на нейтральную полосу, он, словно большой могильный червь, заполз в брюхо падшей кобылы. За несколько предшествующих дней вражеские наблюдатели успели привыкнуть к лошадиному трупу, так что это была идеальная позиция, хотя и не слишком комфортная.
С рассветом попировать дохлятиной как обычно слетелись падальщики, но до поры Дегриль просто не обращал внимания на их жадную крикливую возню. Пока вороньё находилось снаружи каркаса из рёбер с натянутой на них шкурой и остатками мяса, можно было не беспокоиться.
