Логичнее было бы испугаться, что Гончий решил вернуться на мой след, но молодая и привлекательная девушка, которой сейчас сладко чешут животик, потеряла все свое самообладание и просто плавилась под грубыми руками Фаркаса.
Выспаться мне не удалось.
Сначала пришлось прятаться от злющего Гончего, который хоть и признал вероятность своей ошибки при переводе, но моего жеста доброй воли так и не оценил и не простил.
А потом с первыми лучами солнца меня, зевающую и потягивающуюся, вытащили из теплой кроватки у камина и кинули в карету.
Гончий решил еще раз лично осмотреть то место, где нашли мои окровавленные вещи, а Фаркас, не изменяя своим убеждениям, взял «удачу» в лице недовольной меня с собой.
— Целую карету для одной кошки? — Гончий опять был не в духе.
— Для леди, приносящей удачу, — Фаркас запрыгнул в седло черного скакуна, — вот увидишь, Боги еще выскажутся.
Поспать в карете не удалось, хотя бы потому, что я была жутко голодная. И тряска не прибавляла комфорта.
Время от времени в окне кареты мелькало пугающее лицо в шрамах, но потом, по всей видимости, Гончий умчался далеко вперед.
Я же без единой мысли в голове наблюдала за пролетающими за окном деревьями, слышала короткие крики людей Гончего, пока что-то не изменилось.
Карета резко остановилась, голосов людей не было слышно, а вот ржание лошадей мне показалось очень озадаченным. Обеспокоенные скакуны переговаривались недолго, а потом сами умолкли, словив настороженное настроение своих всадников.
Пригнувшись к полу, проползла к дверце кареты, которую открыть было не так уж и сложно, а вот придерживать, чтобы она не открылась нараспашку, стоило всех моих кошачьих сил.
Наверное, поэтому я пропустила стрелу, врезавшуюся в стенку кареты.
Горняки! Их рыкающий диалект не узнать невозможно!
На улице начался ад, прямо как в мою первую ночь здесь. Только на этот раз Гончего не было видно.
Фаркас, сидя верхом на сосредоточенном жеребце, отбивался от нападающих, держащих длинные копья на перевес. Я не мастер в боевых искусствах, но логики и наблюдения хватило, чтобы понять, что «мои» в невыгодной ситуации: у Горняков копья и стрелы, а у «наших» только мечи. Им оставалось лишь защищаться, пока нас брали в кольцо.
Ну где же Гончий? Сейчас его неуравновешенный нрав мог быть очень полезен.
Внезапно карета перевернулась. Причем настолько резко, что мои кошачьи рефлексы не успели сработать.
Выкатившись из треснувшей стенки, я оказалась аккурат под копытами лошадей.
Скакуны Горняков, возбужденные от запаха крови, пытались помочь своим хозяевам хоть как-то — затоптать меня. А вот наши кричали мне, чтобы я спряталась у них на шее. Но я так растерялась от открывшейся зловещей картины, павших лошадей и их всадников, что просто запуталась, где свои, а где враги.
На чистом инстинкте, прямо как тогда, когда спасалась от орла, перепутав лошадей и впиваясь острыми когтями, взлетела по шее кричавшего от боли животного. Конь пытался стряхнуть непрошенную гостью, причинявшую ему боль, даже на дыбы встал, но сейчас меня уже и граблями отсюда не уберешь. Вцепилась еще крепче. Горняк прилагал все усилия, чтобы успокоить животное, но тот попытался встать на дыбы еще раз, тряхнул головой, и тут всадник его перевесил.
Мы втроем упали на землю, прямо на пути наступающих Горняков, отчего создался форменный переполох. Горняки спотыкались о нас и падали, натыкаясь на собственное оружие.
Я оказалась «погребенной» под еще живыми врагами и их лошадьми, но даже отсюда учуяла запах Гончего. А потом крови.
Ну что за манера? А поговорить? А в плен взять? Рубить головы направо-налево каждый умник сможет.
Горняк, лежащий на копошившейся мне, начал подниматься, как послышался какой-то хлопок, а потом все резко упали без чувств. То есть кони и я остались в сознании. А вот наглые Горняки валялись стройной шеренгой, внося разнообразие в мирный лесной пейзаж.
— Я же говорил, она принесет удачу, — Фаркас с самодовольной улыбкой попытался вытащить меня из-под завала, но от пережитого страха я автоматически продолжала впиваться в гриву бедного животного, — отпусти его, девочка. Он должен вернуться к своим без всадника.
Каждое его прикосновение вызывало бешенное раздражение. Настолько шерсть стояла дыбом. Наши кони, тихо фыркая, прогоняли скакунов Горняков.
— Вы четверо, доставьте их в подземелье, — Гончий слишком быстрым для человека движением выбивал оружия из рук нападающих, — а вы двое, осмотритесь вокруг. Могут быть и остальные.
— Мяу! — Попыталась отпроситься в кустики, но Фаркас лишь настойчиво усадил меня перед собой на мощную спину Жука, того самого коня, который и советовал мне спрятаться.
Сидеть было катастрофически неудобно. От резких толчков я постоянно соскальзывала, отчего приходилось держаться самым надежным способом — когтями.
Я попросила прощения у Жука, но иного способа не упасть просто не находила. Фаркас — мужик, конечно добрый, но слегка грубый к потребностям девушек. Даже в кустики не отпустил.
«Держись за мою гриву» — Жуку надоело постоянно дергаться от моих когтей.
Совет сработал.