Мои желания в этот вечер менялись на противоположные просто с колоссальной скоростью. Я пыталась избегать общения с местными, прячась по углам в ожидании своей сестры, но сейчас, когда вокруг нас образовался стихийный вакуум из знати, мне пришлось щипать себя за руку, останавливая от того, чтобы броситься прямо в руки наблюдателей.
Кому нужно какое-то там старое пророчество, когда здесь происходит что-то интересное? Загадочный доверенный короля хватает за локоть неизвестную и тащит к выходу! Как это они еще за нами не пошли?
— Я думала, тебя нет в городе! — Неожиданно передразнил фальцетом Гончий. — Как же я бесконечно рад, что ты умеешь говорить, — почти выплюнул он, утаскивая меня по дворцовым коридорам прочь от бального зала, на который я с тоской обернулась, кажется, в последний раз, — ох, Мышка, ты ответишь на все мои вопросы. Ты, в принципе, мне за все ответишь.
— Ты меня убьешь? В свою защиту скажу, у меня не было другого выхода, — я пыталась пятками упираться в каменный пол, но каждый раз взбешенный мужчина дергал меня на себя, — я сейчас нос сломаю, — почти простонала я, в очередной раз врезаясь в него.
— Тогда перестань дергаться, моя дорогая, — как-то нехорошо улыбнулся Гончий, — я вижу только один выход из ситуации, а сколько видишь ты?
— Можно ведь чуть-чуть полегче, мне и вправду больно, и люди смотрят, — вот последних, к сожалению, здесь не наблюдалось.
А когда в облике кошки мне надо было пробраться к Зарине, они были повсюду.
Меня и вправду кто-то сглазил.
— Конечно, миледи, — он отпустил мой локоть и подошел настолько близко, что я почувствовала его дыхание на лице.
На секунду мне показалось, что Гончий прямо здесь и сейчас свернет мне шею, но он одним рывком закинул мое трясущееся от страха тело себе на плечо, вышибая воздух из груди:
— Люди смотрят, — прорычал он. — только подумать. Я месяцами за ней гонялся, чуть с ума не сошел от одержимости, вообразил, что эту идиотку убили. Приютил идиота-колдуна, готов был города сжечь, а она у меня под боком! Шерсть отрастила, стены исцарапала еще и на кровать нагадила! Люди на нее смотрят.
— Эй! — Я задохнулась от возмущения, — я не виновата в том, что ты меня искал. А на кровать нагадил Женек, не надо было его обижать!
— Я забрал свою именную печать, которую эта болтливая курица у меня стащила.
— Но по клюву бить было лишним, — прошипела я ему в спину, находясь не в самой выгодной позе вниз головой, — ты не можешь научиться меня нормально носить? У меня перед носом твой зад маячит.
— Ты меня уже видела голым и тебе это нравилось, поздно стесняться, — тем не менее, мой нос отдалился на сантиметров десять выше.
Заботливый какой.
Гончий швырнул меня в кресло в своих покоях так сильно, что зубы клацнули.
— Почему я до сих пор могу ощущать твои эмоции? — Спросила я, потирая ушибленный локоть.
Разъяренный мужчина ходил из стороны в сторону, привычно поигрывая кинжалом в руках и не сводя с меня взгляда. И это молчание стало напрягать, но, услышав мой вопрос, он замер:
— Мои эмоции?
— Ну да, будучи кошкой я постоянно их ощущала из-за твоей же метки, но в тот единственный раз в таверне они куда-то исчезли. А сейчас вот…
— Сейчас вот что? — С обманным спокойствием спросил Гончий. — Продолжай, Мышка.
Я ощущала себя загнанной в угол. Мое непонятное внутреннее трепетание от страха перед этим мужчиной откровенно раздражало, но еще больше выводило из равновесия то, что он не приступал к экзекуции. И это с его бешенным темпераментом.
— Ты же сам ту метку поставил, так почему же злишься?
— Я просто в бешенном восторге, насколько ты осмелела после нашей встречи в лесу.
— Хорошо, ты злишься, но технически я тебя не обманула. Я тебе в принципе ничем не обязана.
— Не обязана, значит, — продолжал приковывать взглядом он.
— И это я должна злиться на тебя, а не наоборот!
— Из-за невыводимой метки?
— Нет, — я распалялась все больше, — да, то есть, я тебя никогда не прощу и буду припоминать до конца жизни, но речь сейчас не об этом.
— А о чем же?
— Ты скрытничал и манипулировал!
— Исходя из нашего договора спасти и вернуть домой я должен ту, которую сейчас представили всему двору, ту есть ту, которую спасать я не планировал с самого начала, — с каждым шагом он приближался ко мне ближе и ближе, заставляя вжиматься в кресло, — о чем моя дорогая и сообразительная Мышка знала с самого начала, но тем не менее решила об этом умолчать. И при всем этом скрытничал и манипулировал я? — Спросил он, уже нависая надо мной, уперев руки по бокам от меня.
Я и раньше находилась чересчур близко от него, даже неприлично близко, говоря о человеке, а не кошке. Но сейчас ситуация была иной. Я говорила, что ощущала себя голой перед входом в бальный зал? Вот сейчас, находясь нос к носу с Гончим, почти кожа к коже, я ощущала себя не просто голой, а выворачиваемой наизнанку. Хотела бы отвести взгляд от этих серых пронзительных глаз, но не получалось, будто загипнотизированная.