Самое забавное, что я не услышала от магистра ничего нового. Все, что он сказал, уже давно было мне известно и знакомо. И про отношение вампиров к людям, и про непредсказуемость архивампиров… Другое дело, меня удивило, что Вортон неожиданно решил вмешаться. Как там он сказал? Адептов слишком мало, чтобы ими разбрасываться? Неужели в его педагогической практике был подобный опыт, когда кто-то из адептов пострадал по вине вампиров?
В библиотеке царили тишь да гладь. Елены с прочими дворцовыми сплетницами здесь уже не было, и я, вздохнув с облегчением, направилась к Бьянке, которая устроились на софе в глубине зала так, что от дверей в первый момент ее можно было не заметить.
— Что от тебя хотел Вортон? — поинтересовалась она, когда я села рядом.
— Предупредил держаться подальше от Адриана, — буркнула я, по-прежнему не зная, как отнестись к поступку магистра. Быть благодарной за заботу или сердиться, что он вмешался не в свое дело?
— Вортон что, знает о тебе? — удивилась Бьянка.
Я отрицательно покачала головой.
— По собственному опыту могу сказать, что с вампирами в принципе дел лучше не иметь — целее будешь. А с архивампирами — тем более.
Если Бьянка и удивилась, то вопросов она предпочла не задавать. Поскольку заняться нам было нечем, мы вскоре поднялись и отправились на поиски какого-нибудь чтения, чтобы скоротать вторую половину дня. Поскольку исторические труды мне порядком надоели, на этот раз я выбрала любовно-приключенческий роман. В библиотеке было целых пять шкафов, заставленных подобной литературой, что неудивительно — а что еще читать бедным придворным дамам? Не трактаты же по философии.
Впрочем, я быстро убедилась, что чтение тех же философских рассуждений было бы более занятным, чем то, что я читала сейчас. На протяжении трехсот с лишним страниц книжка повествовала о том, как в юную дочь обедневшего безземельного дворянина, обучающуюся в Пансионе благородных леди, влюбился новый ректор этого пансиона. Девица не обладала ни красотой, ни богатством, и ее единственным достоянием были скромность и очень глубокий внутренний мир. Ректор же представлял из себя молодого очень знатного красавца-мужчину, который по совместительству оказался еще магом и вторым в очереди на наследование престола, и от которого все женщины в возрасте от двенадцати до девяноста лет были без ума. Как его занесло в этот забытый богами пансион и что его привлекло в неблиставшей никакими талантами тихоне — непонятно. Тем не менее что-то привлекло, причем настолько сильно, что очень быстро влиятельный и сиятельный мужчина превратился в комнатную собачку и был вынужден терпеть постоянные капризы и выкрутасы своей возлюбленной, а также регулярно спасать ее от злодеев, с которыми барышня сталкивалась практически ежедневно. О том, на кой демон всем этим злодеям сдалась ничего из себя не представляющая девица, автор таинственно умалчивал. Вдобавок, будучи невероятно скромной и свято блюдя целомудрие, барышня от простых поцелуев падала в обмороки и закатывала истерики, если возлюбленный дотрагивался до нее в неположенное время. И если первые полкниги я искренне сочувствовала бедному мужику, которого угораздило влюбиться в это чудо, то на второй половине я уверилась, что он был махровым мазохистом и, следовательно, жалеть его не надо, поскольку от подобных отношений он должен был получать огромное удовольствие.
Заканчивалась книжица пышной свадьбой, за которой должна была следовать брачная ночь, однако автор не стал подробно останавливаться на этом моменте. А жаль — мне было интересно узнать, не случилось ли у этой девицы от переизбытка скромности сердечного приступа.
Отложив в сторону книгу, я осмотрелась. За окном медленно сгущались сумерки, в зал через открытые окна время от времени задувал свежий вечерний ветерок. Бьянка сидела напротив меня, склонившись над книгой, на ее лице было написано выражение прилежной ученицы. Я видела ее лицо в профиль, и сейчас мне особенно бросался в глаза ее слегка курносый нос. Неожиданно я вспомнила первую лекцию магистра Плиния, где Бьянка с точно таким же видом записывала конспект, и спросила:
— А как ты стала светлой?
Она вздрогнула и оторвалась от книги. Несколько секунд помялась, не зная, стоит ли отвечать, а затем со вздохом спросила:
— Ты же помнишь, как два года назад меня пытались убить? Ты еще спрашивала, нет ли у меня врагов?
— Помню, — подтвердила я.
