— Да ладно, я же все понимаю, — хихикнула та. — Будете, значит, сегодня ночью мириться уже «окончательно». Ну миритесь, миритесь. — Она вдруг резко сменила тему. — А что за печенье у тебя было, когда мы чай пили? Такое вкусное, покупала где-то?
Радуясь, что удалось перевести тему, Агата принялась диктовать рецепт.
Роза вышла из такси первой — едва они въехали в город, попросила высадить у метро. Агата проследила за тем, как сестра резво бежит под накрапывающим дождем, и обратилась к водителю:
— А меня можно на улицу Стойкости?
Бар Паука Агата нашла не сразу. Зато успела зайти в ломбард и выручить крупную сумму за украшения. Потом пришлось несколько раз обойти квартал, прежде чем она наконец наткнулась на место, которое описывал болотник, у которого она «купила» информацию. Да и то, скорее повезло. Почувствовала тяжелую ауру низшего, исходящую от прошедшего мимо неприметного с виду мужичка, и пошла за ним.
Заведение располагалось в заброшенном с виду здании склада. С одной стороны — заколоченные окна, забор, а с другой — мрачная эмблема в виде паука, сидящего в паутине. Ни названий, ни графика работы.
Памятуя о том, что сказала чертовка, с которой они познакомились в камере, едва подойдя ко входу, Агата обратилась к одному из мрачных типов на охране.
— Добрый вечер, я Сандру ищу. Она сказала тут спросить.
Охранник кивнул в сторону, на неприметную дверку через метров десять от основного входа.
— Вон туда, прямо и налево, — безразлично произнес он, тут же забыв о моем существовании.
Благодарно кивнула и прошмыгнула куда указали. За дверцей начинался прокуренный узкий коридор, в котором слышались приглушенный звук музыки, очень громкий женский смех и обрывки чужих разговоров:
— …А я ему и говорю…
— …Ой, он на меня посмотрел как морлок на завтрак…
— …Фу, опять эта баба своего ублюдка притащила…
— … А Осип Никандрович ему такой…
— …Набились такие, как хмурики в банку, а я им: «Вы что, все ко мне»?..
«Прямо и налево», — повторила я про себя и, заметив слева дверцу, толкнула ее, входя внутрь. Я оказалась внутри небольшой комнаты, заполненной женщинами. Нелюдей двадцать, не меньше. Все стены в зеркалах, а по периметру столики с косметикой, духами, расческами. На переносных вешалках накидано белье, на плечиках висят пестрые наряды.
Когда я зашла, никто даже не обернулся. Мимо меня попыталась прошмыгнуть высокая зеленоволосая ундина на гигантских каблучищах с большими водянистыми глазами и пухлыми, чуть вытянутыми вперед губами, словно у рыбки.
— Привет, я Сандру ищу, — обратилась я к ней.
— А? Она вон там. — Ундина ткнула куда-то в левый угол, а потом добавила уже громко: — Девчули, пожелайте удачи, мой выход!
Тут же со всех сторон раздалось на разные лады:
— …Ни пуха…
— …Пошла к бесу…
— …Удачки…
— …Чтобы ты ногу сломала…
— …У тебя все получится…
Когда ундина ушла, покачивая бедрами, Агата отыскала взглядом Сандру и решительно направилась к ней. Девушка поправляла чулки и, завидев «давнюю знакомую», радостно помахала рукой.
— Да ладно! Наша сиделица! Соскучилась? Или хочешь подработать? Учти, мы тут конкуренток не любим!
— Ты обещала устроить мне встречу с Пауком, — тихо проговорила Агата. — Я пришла сюда за этим.
Она не знала, насколько можно распространяться об их уговоре. Но Сандра беззаботно ответила, ничуть не стесняясь остальных танцовщиц:
— Без проблем. Деньги есть? Смотри, надо охранников подкупить, его помощнику всунуть, чтоб тебя без очереди пропустил, ну и мне копеечку дать, за труд. Готова раскошелиться?
И она назвала сумму. Агата кивнула. Получалось чуть меньше, чем она планировала — значит, остаток можно оставить на будущее.
— Тогда жди. Мой номер — следующий. Станцую, вернусь, тогда и поговорим. Не стой, сядь куда-нибудь.
— Ага, не мельтеши, а то к зеркалу не пройти, — пихнула её полноватая девица, вся обвешанная звенящими цепочками.
Агата покорно плюхнулась на свободный стул. Девушки продолжили переговариваться, суетиться, душиться так, что сводило дыхание.
Внезапно донесся оглушительный детский плач. Откуда здесь ребенок?!
Она обернулась на шум и увидела малыша, что лежал на протертом диване, подоткнутый свернутыми тряпками, чтобы не сполз на пол, и рыдал. Причем с каждой секундой всё громче. До этого на него даже никто не обращал внимания, поэтому и Агата не заметила.
Зато сейчас девицы одинаково цокнули и начали перекрикиваться:
— Слушайте, угомоните кто-нибудь младенца! Задрал!
— Невозможно слушать!
— Я его за ногу сейчас выкину! Бесит!
— Светка, у тебя ж малой был! Сделай что-нибудь!
— Смеешься? Я своего малого продала бесплодным высшим сразу же после того, как из меня выскочил. Мне только за чужими убирать не хватало. Вон, Кэт пусть ему трусы меняет. Она ж у нас жалостливая.
— Так, на меня не смотрите! Он мне в прошлый раз всю юбку испачкал. Мать вернется — сама и подотрёт.
— Так вонять-то нам будет!
— Фу, уже пахнет!
— Ща я его в коридор выставлю, подождите.
