Агата прикрыла глаза, на мгновение сбиваясь от этой странной логики. По словам бесовки выходило, что главный грех Медеи — это именно потеря работы беса-старшего. А не весь тот ужас, который сотворила убийца с целым кланом.
Уборщица вдруг принюхалась и выдала:
— И ведь не раскаиваешься. Совсем. Тебе вообще всё равно. Как можно быть настолько бездушным монстром…
— Это, конечно, всё очень увлекательно, но, может быть, пообщаетесь без меня? — закатив глаза, выдал Паук.
А вот Медея никак не реагировала, даже бровью не двинула, выслушивая обвинения в свой адрес.
— Осип Никандрович, не ведитесь на её милое личико. Я таких, как она, за версту чую. От неё разит безразличием. Хотя… что-то тебя всё-таки терзает, да? Так тебе и надо. Ты это заслужила…
Охранник потянулся к бесовке, чтобы увести её, но Паук внезапно дал команду не вмешиваться.
— Дайте послушать. Вдруг узнаю что-нибудь интересное. — Было непонятно, иронизирует он или говорит серьезно. — Продолжай.
Женщина, почувствовав в голосе хозяина поддержку (хотя, возможно, он больше издевался над ней), опять принюхалась и даже прикрыла веки, будто бы подключая свою бесовскую силу — улавливать чужие секреты.
Правда, удивительно, что у нее вообще так хорошо получалось. Обычно бесы не могли почувствовать ничего сильного. Жалкая низшая нечисть, не более того. Их никто никогда не принимал всерьез.
— Кажется… бездушный монстр влюбилась? Точно, это любовь! Да ещё в кого… тебя же гложет, что он…
Уборщица подалась чуть вперед, пытаясь унюхать подробности. Кажется, она обладала достаточно сильным даром, потому что Паук выглядел заинтересованным. Даже охранники с интересом переглянулись, что не укрылось от Медеи.
— Всё, я устала слушать этот бред, — сказала она раздраженно.
Медея вдруг исчезла с кресла. Просто растворилась в воздухе, а через пару мгновений появилась за спиной бесовки. В руках Медеи блеснул нож, одно-единственное движение, и уборщица рухнула на колени, из перерезанного горла брызнула кровь.
Агата зажала рот руками, чтобы не закричать. Зрелище было ужасным.
— Что ты сделала?! — разозлился Паук.
— Сам виноват, нужно уметь вовремя затыкать свой обслуживающий персонал, — фыркнула Медея, вытащив из кармана белый платок и брезгливо обтирая им лезвие, словно кровь бесовки на нем была чем-то мерзким. — Я утомилась от её пустой болтовни. Тем более чего ты переживаешь? Это же уборщица.
— Какая разница, кто это был?! Ты не можешь по своему желанию убивать моих сотрудников. — Паук сжал кулаки, словно сам в этот момент хотел придушить жестокую убийцу.
— Не хотел бы, чтобы её тронули — выгнал бы в коридор. Ты сам определил судьбу этой клуши, позволив ей открыть рот, — глубокомысленно выдала девушка, пряча нож под платье.
Она фыркнула и провела рукой по волосам, явно красуясь.
Лицо Паука окаменело. Он что-то шепнул одними губами, Агата даже не разобрала полуслова. И внезапно Медея болезненно отшатнулась. Из носа её потекла струйка крови.
Комната разом сжалась, стала казаться меньше. Паук сделал несколько шагов к Медее. Плавающая кошачья походка. Глаза мужчины полыхнули желтым светом.
Медея прижала ладони к ушам, ее затрясло словно в припадке, а затем она рухнула на колени.
Сам Паук при этом как-то странно покачнулся и резко отвернулся так, чтобы охрана не видела его лица. Но ей из-за ширмы было видно замешательство и красную тягучую каплю, вытекшую из уха Вяземского.
Воздействие на Медею прекратилось. Та стояла перед Пауком на четвереньках и сплевывала кровь на явно дорогущий ковер.
— А ты умеешь ставить женщин на колени, граф, — хохотала она, но от хохота только сильнее кашляла, давясь кровью. — Хочешь убить меня? Из-за какой-то бесовки?
Паук, в первый момент сбитый с толку, быстро взял себя в руки и не показал этого ни охране, ни самой убийце.
— Ты все еще нужна мне. У нас сделка, — холодно произнес он. — Но больше никаких убийств в моем клубе без моего прямого приказа, ты поняла?
Медея попыталась встать, это получилось у нее далеко не с первого раза.
— Конечно. Я постараюсь быть паинькой. — Из-за крови на губах ее улыбка выглядела пугающей и еще более безумной. — В следующий раз спрошу разрешения, прежде чем убить кого-нибудь на твоей территории.
Паук смерил ее задумчивым взглядом, медленно кивнул и повернулся к охране:
— Избавьтесь от тела. Немедленно.
— Это… — Тот, что был недалеко от тела, неловко переступил с ноги на ногу. — У нее ж ребенок там, в гримерке. От него тоже избавиться?
— Ребенок? — Паук нахмурился, а затем на его лице отразилось понимание. — Точно, она ведь приходила с ребенком. — Мужчина встал из-за стола и присел на корточки рядом с распластавшейся на полу женщиной, брезгливо убрал волосы с лица. — Я не видел прежде способных бесов. Возможно, ее ребенок будет таким же.
— А возможно, ты просто расчувствовался? — В голосе Медеи проскользнула легкая издевка, но Вяземский ее как будто не заметил.
