— Ну всё, теперь я верю, что ты — это точно ты. Ой, как же я тебе рад, братик. Так рад, так рад. Сразу сладкие ностальгические воспоминания, как ты мне кости дробил.
— Тогда ты это заслужил. Ты перебил шесть десятков нелюдей, а над теми, кто умер не сразу, издевался неделями, — закатил глаза Дорин.
Агата передернулась, едва представив это. И судя по сдавленному оханью в толпе — поплохело не одной ей.
«Зачем они об этом здесь говорят?»
Нет, она и до этого знала, что Альбеску изгнали из Арджеша за то, что тот был садистом и, вместо того чтобы честно и достойно управлять миром нечисти, пользовался своим положением для издевательств над другими.
— Сколько уже говорить, они первые начали, — обиженно, словно капризный ребенок, Нику топнул ножкой. — И потом, если бы ты слышал, как играл их менестрель, то сам бы свернул им всем шеи по очереди. Существа с таким отвратительным вкусом к музыке жить не должны.
— Не тебе это решать, — непререкаемым тоном отрезал древний. От его слов повеяло такой мощью и силой, что, кажется, проняло всех присутствующих. Ни у кого не осталось сомнений, кто именно тут решает, кому жить, а кому умереть.
— Конечно, конечно. Я лишь покорный слуга моих дорогих братиков. Без вашей команды и шагу не сделаю. Буду только прыгать. — И он весело запрыгал рядом с Дорином на одной ножке.
— Расслабься. — Серп, заметив состояние Агаты, придвинулся к ней и слегка обнял. Кажется, на него речи вампиров совсем не произвели впечатления.
— Немного не по себе, — тихо призналась она, ища глазами мальчишек. Куда они делись?
— Слышала о приеме «хороший и плохой»? — шепнул муж ей на ухо. — Относись к этому как постановке. Мол, вон какие твари, типа Альбеску, бродят по земле. И только Арджеш вас может от них защитить.
— А то, что сам Альбеску имеет к Арджешу непосредственное отношение, никого не волнует? — таким же шепотом ответила мужу Агата.
Где же мальчики? Она принялась озираться.
— Ты слишком много хочешь от умственных способностей среднестатистического нелюдя, — улыбнулся Серп. Сам он себя явно среднестатистическим не считал. — Кого ищешь?
— Детей. Ты забыл, что мы их с собой взяли? — возмутилась она, неужели муж действительно даже не вспомнил о сыновьях?
— Да, точно, — кивнул ей Серп, в этот момент Дорин проходил совсем близко от них. Муж сделал шаг вперед. — Поищи их пока.
— Адрон, — вампир первым назвал фамилию ее мужа, и это вызвало общее удивление и откровенную зависть.
В другой раз Агата была бы рада проникнуться гордостью за их семейство и поразмыслить о том, когда и где о Серпе могли узнать древние (хотя тут, скорее, дело в фамильных чертах и том, что вампиры знали предков мужа), но сейчас нужно было срочно найти мальчиков.
Протиснувшись сквозь толпу нечисти, она вышла в соседнюю залу.
Так, и где искать мальчиков в этом огромном дворце? Куда могли пойти дети?
Вдалеке что-то громыхнуло, и она поспешила на звук. Воображение Агаты тут же нарисовало уроненную с постамента бесценную статую, разломившуюся при падении на мелкие кусочки. Как хорошо, что она уже в истинной форме, если Платон и Златон действительно что-то тут сломали, она им сама уши оборвет.
Мальчишки обнаружились через две комнаты, рядом с упавшими рыцарскими доспехами. Они держали части железного облачения в руках и, судя по всему, пытались натянуть на себя. Вернее, Златон пытался, а Платон всячески ему помогал.
— Ты уверен, что не упадешь под ним? Тяжелое, зараза… — ругательства из уст пятилетнего Платоши звучали комично. И от кого только набрался? При ней он никогда прежде таких слов не произносил.
— Тяжелое? Ты чего, не орк, что ли? Да оно как пушинка, — красовался Златон, успевший надеть железную манишку и натягивающий наручи.
«Ну хотя бы не статуя», — вздохнула Агата, выходя к сыновьям.
Увидев маму, оба подобрались. Правда, наручи старший сын снимать не спешил. Наоборот, натянул посильнее, чтобы уж точно не свалились.
— Упс, — глубокомысленно изрек Платон. — А мы тут…
Пока он искал ответ, чем они занимаются, более легкий и наивный Златон уже выдал их с потрохами:
— Смотри, мам, какой крутой доспех! Я его домой унесу!
— На себе унесешь? — с бесстрастным выражением лица полюбопытствовала Агата, хотя ей хотелось смеяться.
Сил злиться на мальчишек не было. Конечно, она их отругает (ещё и всыплет за то, что сбежали от родителей), но вполне понимает, что им скучно, игрушек нет, а тут целые комнаты древних вещей. Кто бы отказался примерить на себя доспех?
Но хихикать нельзя — иначе сыновья не вынесут никакого урока, кроме того, что можно крушить старинные дворцы и забирать их с собой по кирпичику. А что, мама же разрешила.
— Ага… надену только… — засомневался Злат, у которого всё хорошо складывалось ровно до тех пор, пока Агата не уперла руки в бока. — Или нет…
