Следующие десять минут она отчитывала парней, пыталась собрать доспех обратно и натереть до прежнего блеска. Получалось плохо. Если раньше он величественно возвышался, то теперь стоял полусгорбленный, весь какой-то жизнью побитый, как будто его хозяин пережил сотню сражений (и ни разу не вышел победителем).
Но всё лучше, чем ничего.
— Так, теперь можем идти, — сказала Агата, приоткрыв дверь, чтобы убедиться, что их никто из гостей не заметит и не назовет её опять курицей-наседкой.
И тут она увидела, как в пустой коридор заворачивает Паук. Один. Без своей свиты, без Нику, что ошивался возле него весь вечер.
Второй такой возможности могло не случиться.
Сердце забилось оглушительно
Это её шанс!
— Мальчики, подождите меня тут пять минут, ладно? — спросила она сыновей дрожащим от волнения голосом. — Доспехи только не трогайте.
Они закивали, но с очень уж подозрительной радостью.
Вероятно, сломают что-нибудь ещё. Например, вон ту коллекцию средневекового оружия. Благо оно всё ржавое и опасности не представляет.
Агата со вздохом вышла из залы и практически уткнулась в Паука.
— Ой. Здравствуйте, Осип Никандрович, не заметила вас, — улыбнулась она, сделав вид, что встреча спонтанная.
Вяземский окинул её долгим взглядом и скрежетнул зубами. Весь его вид выражал если не недовольство, то точно нежелание общаться.
— Здравствуйте, Агата… отчества, увы, не помню.
— Эдуардовна, — машинально ответила она. — Но можно и без него. У вас не будет нескольких свободных минут? Я хотела бы кое-что обсудить. В прошлый раз, к сожалению, не получилось довести до конца наше общее дело.
Она взглядом указала на одну из дверей, намекая, что можно зайти туда и поговорить наедине, но мужчина даже не дернулся.
— Конечно, не получилось. Вы же благополучно забеременели от мужа, — хмыкнул Паук, показывая, что прекрасно осведомлен о жизни четы Адронов. — Я так думаю, у вас всё хорошо, именно поэтому вы не удосужились хотя бы из чувства такта оповестить меня, что ритуал больше не требуется. Не знаю, как принято в ваших кругах, но если я с кем-то сотрудничаю, то стараюсь не исчезать без объяснения причин, как только в партнере отпадет необходимость. Как бы так корректно сказать, Агата … ваш поступок выдает с головой ваше воспитание.
Агата закусила губу. Разумеется, он прав. Она действительно поступила «по-бабски». Захотела — сама пришла, никто ведь её не звал. Захотела — взяла и ушла. Ни о чем не сообщила, не извинилась. А он искал для неё этот ритуал, потратил драгоценное время. Да и прошлая их встреча выдалась напряженной. Вяземский ведь не тронул её, хотя мог бы если не прикончить, то сдать Серпу. А он просто отпустил.
Конечно, он не меценат и не благодетель, у него имелись свои планы на Агату, и оплату он бы стряс с неё безо всякого смущения до копеечки — но она изначально знала, к кому обращается за помощью.
Паук был истинным аристократом (пусть и криминальным), у которого есть четкий свод правил, и поведение Агаты вдвойне уязвляло его самолюбие.
Надо было хотя бы позвонить по номеру бара…
А то сейчас ей даже оправдаться нечем. Не говорить же, что сначала у них с мужем начался второй «медовый месяц», потом вот беременность, роды, долгое восстановление.
Почему его должны волновать такие мелочи?
— Пожалуйста, простите меня…
Договорить она не успела. Паук отмахнулся.
— Оставьте свои извинения при себе. Рассказывайте в двух словах, что вам нужно?
— Я бы хотела вновь попросить вас о том ритуале.
Она смутилась, понимая, как это звучит.
— Что, опять поссорились с супругом? — «понимающе» уточнил Вяземский. — А завтра, я так понимаю, помиритесь и пропадете из видимости ещё на год?
— Нет. Теперь точно нет. — Пальцы сжались в кулаки. — Я собираюсь довести дело до конца. Мне казалось, что наши отношения с Серпом наладились, но я обманывала саму себя. Может, всё-таки отойдем куда-нибудь и поговорим?
Ей не нравилось стоять посреди коридора и обсуждать свою жизнь. Мало ли кто подслушает. Но Паук лишь ухмыльнулся.
— Нет, вынужден отказать. Поймите меня правильно, Агата. Я не совершаю дважды одних и тех же ошибок. Мы попробовали сотрудничать — у нас не получилось. Как там говорится? «Обманешь меня раз — позор тебе. Обманешь дважды — позор мне».
— Я не собираюсь вас обманывать!
— Не сомневаюсь. Сегодня вы преисполнены решимости. Но завтра муж купит вам новое украшение или осыплет словами любви — и вы позабудете о своих обещаниях. Конечно, я могу заключить с вами соглашение, по которому, даже если вы передумаете, то оплатите мою работу в тройном размере… — Он словно призадумался. — Но не стану. Пусть это будет вам уроком на будущее. Мир не крутится вокруг вас, Агата.
Паук попытался обойти её, чтобы пойти дальше, и женщина лихорадочно думала, что ему сказать. Как его остановить? Как заставить забраться к себе в голову и доказать, что она настроена решительно?
Сейчас Агата готова была на любое, даже самое грабительское соглашение. Терять-то нечего.
— Скажите, а как тот мальчик? Сын бесовки… — спросила, пока Паук не ушел, добавляя себе еще драгоценных секунд, чтобы найти, что его заинтересует.
