Степан Волков вместе с коллежским секретарем Карповым возвращался в Москву. В имени им дали отличных лошадей, и они на санях быстро домчались до столицы. Погода стояла морозная. Чиновники, укрывшись теплыми тулупами, дремали, убаюканные мерным перезвоном бубенцов и стуком копыт.
У заставы ямщик разбудил их.
— Прибыли, ваши благородия! Я говорил, что мигом домчу! Эх, и кони!
— Московская застава?
— Она самая, ваше благородие!
Карпов соскочил с саней. Волков дал ямщику рубль серебром.
— Довезешь до моего дома, а затем и погулять можешь в трактирах московских. Домой не торопишься в Архангельское?
— А чего тропиться? Погулять завсегда можно! — весело отозвался мужик.
Волков посмотрел на Карпова.
— Домой, Степан Андреевич? — спросил тот.
— Да. Поеду осмотрюсь. Может от жены есть новости. Может уже и вернулась она.
— Завтра увидимся в канцелярии, Степан Андреевич?
— Да, Петр Антипович. Ты и сам домой поезжай. Выспись. Дел много еще.
— Это мне не помешает. Давно о том мечтал в своем доме на своей кровати отоспаться, после соломы в проклятой гати.
— А пуховики в доме Кантемиров как же, Петр Антипович? После гати ты мог на них вдоволь поваляться.
— А гори они огнем пуховики эти, Степан Андреевич. Не шибко доброе место дом Кантемиров…
***
Жены дома Волков не застал. Но она прислала ему письмо, в котором было сказано, что сидит она в имении. Ей ничего не угрожает, и просила не волноваться. Степан сразу отправил курьера к Тарле с приказом прибыть в канцелярию…
***
В канцелярии юстиц-коллегии Волков увидел снующих туда-сюда чиновников, и понял, что начальник Зотов нервничает. Он нагнал страху на подчиненных и канцеляристы забегали, страшась гнева Ивана Александровича.
— Что у вас, братец? — спросил он пристава Перцева.
— Страх как осерчали их высокоблагородие. Обещали всех гнать в три шеи.
— А что так?
— Так гневаются особы высокие.
— Вот как? И что сие за особы? — Волков усмехнулся.
— Дак я разве знаю? Мое дело малое, ваше благородие.
— Понятно. А ты братец, не видал ли господина Тарле?
— Как не видать? Видал. Они недавно прибыли в канцелярию.
— Пошли передать ему, что я его жду.
— Сделаю ваше благородие! — гаркнул Перцев. — Сей минут!
Тарле явился сразу. Ему было, что порассказать начальнику.
— Здравствуй, Степан Андреевич. Рад что ты вернулся в здравии, и рад что господина Карпова привез.
— Здравствуй, Иван Карлович. И я рад тебе. Но ныне дело на первом месте.
— Прибыл по твоему приказу.
Они заперлись в кабинете Волкова. Там было холодно, ибо слуги камин не растопили и дров не принесли.
Волков выругался про себя на нерадивость обслуги, но вслух говорить того не стал. Ныне недосуг. Он сел в кресло и закутался в меховой плащ. Тарле сделал тоже.
— Что скажешь, Иван Карлович? Как ныне тебе сие дело видится?
— Путанное дело и конца ему нет. Чем больше тянем за ниточку, тем клубок более. Вот что я узнал по твоему делу, Степан Андреевич.
— Говори.
— Был у старухи-кормилицы жены твоей Степан Андреевич.
— И что?
— Как и сказать не знаю.
— Ты говори, Иван Карлович. Мы люди свои.
— Дело касаемо твоей жены, сударь.
— И что ты узнал, Иван Карлович? Говори, не томи.
— Получается, что твоя жена не дочь Варвары Арсеньевой. Сказала это старуха Лавреиха и отставной генерал Арсеньев сие подтверждает.
— А чья она дочь? Что сказала Лавреиха?
— Того она не знает, Степан Андреевич. Но сказала, что детей у Вареньки не было. И пожаловала Варвара сию Лавреиху слишком щедро. Генерал Арсеньев считает, что Елизавета Романовна дочь майора Салтыкова от неизвестной метрессы. А Варвара лишь признала её своей.
— А если врут они? — спросил Волков.
— Кормилица или Арсеньев?
— Оба.
— Зачем сие, Степан Андреевич? Что им с того вранья?
— Возможно, что имеют они резоны лгать, Иван Карлович. Но если они и не врут, то как сие к делу Кантемиров относится?
— Кто знает, Степан Андреевич? Но отец жены твоей — Роман Салтыков! Родня государыни! Смекни, Степан Андреевич! А если сие дело против государыни направлено?
— Какая родня, Иван Карлович? Такой родни у государыни пруд пруди.
— Но он роду Салтыковых! Никто не знает, чья дочь твоя жена Елизавета Романовна. Кто мать её?
— Всегда думал, что её мать Варвара. Она её матерью величала всегда. Так и все наши знакомые думают.
— А если она дочь иной особы? — тихо спросил Тарле.
— Какой?
— Вот в сем и может быть весь секрет, Степан Андреевич. В сем и может быть та самая связь, о которой ты упомянул. Надобно её саму расспросить.
— Лизу?
— Ведь сам посуди, тебе некий голос сказал, что у Варвары Арсеньевой детей не было. И где сие произошло? В доме в молельне бесовской, где старуха Кантакузен поклонялась дьяволу. Все на этой старухе замкнулось.
— Все это пустое, Иван Карлович, — отмахнулся Волков.
— Пустое? Ты что, Степан Андреевич? Сии сведения весьма интересны. Здесь можно связь с Водой жизни усмотреть.
— Вода жизни? Ты снова про эликсир философов, Иван Карлович?
— Кассандра Кантакузен той тайной владела. И называют иногда её «старуха Кантакузен». А если не старуха она вовсе?
— Не понял тебя, Иван Карлович.
