Волков открыл глаза. На этот раз свет солнца пробивался сквозь узкое окошко его спальни. Рядом не было никого. Он откинул теплое меховое одеяло и встал с кровати.
В комнату вошел коллежский секретарь Карпов.
— Степан Андреевич! Ну, слава богу!
— Петр Антипович? Помоги мне.
Карпов подал ему руку, и они прошлись по комнате.
— Сильно меня приложило.
— Лекарь говорил, что вы можете помереть. С неделю лежали. Знахарку звали, и она вам отвары готовила. Говорила, что побывали вы в проклятом месте. Потому ваша жизненная сила и ушла.
— Чувствую себя совершенно разбитым. Помоги мне сесть.
Карпов подвел его к кровати. Он помог надворному советнику. Затем сказал:
— А ваш приказ я выполнил.
— Приказ?
— Вы приказали мне ту самую черную молельню осмотреть. Я сие сделал.
— И что там?
— Ни одного тайного хода. Никаких потайных дверей.
— Значит тот голос, что я слышал, не был голосом живого человека?
— Про то ничего сказать не могу.
— Я могу поручиться, что слышал голос и говорил с ним. И даже нечто показалось мне в этом голосе знакомым. Словно я ранее слышал его. Но вот где слышал?
— Но вы не сказали, Степан Андреевич, чей голос был мужской или женский?
— А вот в этом еще одна странность, Петр Антипович. Иногда мне казалось, что говорит мужчина. А иногда голос становился мягким и звонким, словно говорила женщина.
— Тогда возможно и не было голоса, Степан Андреевич?
— Как не было?
— Возможно, что все только в голове у вас было? Я с подобным сталкивался, Степан Андреевич.
— Уж не в сумасшедшего ли ты рядишь меня, Петр Антипович?
— Нет, что вы, Степан Андреевич. Я не про то. Бывало так бесы с человеками играют. От того и голоса их кажутся знакомыми.
— Но если голос в моей голове токмо был, то откуда он знал все о вас с Тарле? Нет. Здесь дело посложнее.
— Я иную странность заметил, Степан Андреевич. И тоже весьма и весьма интересную.
— Какую, Петр Антипович? — спросил Волков.
— Нас с Иваном Карловичем держали в «Ведьминой гати».
— Это я знаю. И что с того?
— Казалось мне, что сия гать далеко отсюда. Долго я добирался до неё. В первый раз мой кучер долго кружил по окрестностям.
— И что?
— А то, что потом, когда нас отпустили, оказались мы в имении быстро.
— Быстро?
— Правда связали нас по рукам и ногам и головы мешками закрыли. Тарле спал, ибо опоили нас сонным зельем перед тем. Но я то зелье не пил. Для виду только. Затем выплюнул.
— И?
— В пути мы были не больше получаса.
— Значит сие место рядом?
— Да. Вчера я исследовал местность и нашел старый домик. В версте отсюда. И нашел там мой платок, что я в сене спрятал.
— Вы были неподалёку от имения? — удивился Волков.
— Именно, Степан Андреевич.
— Но с чего тогда разговоры о таинственной «Ведьминой гати», что скрывается где-то в лесах? Ведь не просто так все это придумали. В этом есть смысл.
— И кому сия комедия потребна?
— Тит Ипатыч! — сказал Волков. — Надобно сего управителя барского допросить. Он говорил, что знает, где «Ведьмина гать».
— Сделаю, Степан Андреевич.
Но отыскать управляющего не удалось. В доме его не было. Искали в деревне и тоже не нашли. Он словно сгинул, как его и не было…
***
Карпов после этого посетил дом сельского священника отца Михаила. Но и того не застал. Сказала служанка, что де уехал батюшка с неделю назад на Москву. Да покуда не возвернулся обратно…
***
Тит Ипатыч скрылся в тайном домике. И про сие место окромя него мало кто знал среди слуг в имении. Здесь все было приготовлено и одежда, и немного денег в подполе припрятано, и запас припасов. Ипытыч припер сюда бочонок романеи, да водки гданской, да медов местных, что в их имении делали. Так что сидеть можно было хоть год, и никакая ищейка не надет тебя.
Там его навестил нужный человек. Уж он знал о сем убежище, не хуже самого Ипатыча. Этот человек по долгу своей службы должен был быть в курсе всего.
Трижды постучал в двери. Тит отворил, узнав тайный знак.
— Здравствуй, Тит. Ты, я вижу, устроился хорошо.
— Припас кое-чего на черный день. Желаешь водки выпить?
Но пришедший не обратил внимания на предложение хозяина. Он спросил о своем:
— Сбежал, Ипытыч?
— А что оставалось?
— Ежели человек дурак, то сие до гробовой доски, Ипатыч.
— Ты про что? В толк не возьму.
— Ты дураком не прикидывайся, Ипатыч. Тебе известно, про что я говорю.
— Ты меня винишь? Так я тебя понял?
— Прознал Карпов про наши игры с гатью. А как прознал? Я сколь раз говорил, что все надобно в тайне держать? Но куда там! Разве вы дело способны нормально сделать?
Ипатыч стал оправдываться:
— Это от того, что холопы дело делали спехом и без внимания.
— А ты на что? Отчего Карпов не заснул? Отчего он свой платок там оставил, а ты его не нашел?
— Не досмотрел, — сказал управляющий.
— То-то что не досмотрел. А таких ошибок нам не простят, — сказал человек. — Знаешь, что с нами могут сделать?
— Как не знать. Спаси нас Господь от напасти.
— Волков как узнал про гать, сразу за тобой послал. Но ты молодец, что сбежал вовремя.
— Дак не сказал бы я ему ничего.
— Не сказал бы? Это Волков. Не кто-либо. Сей господин знает как следствие вести. Но дело сейчас не в этом, Тит.
— А в чем?
