— Нет! Надо бить их сейчас!
Дрожа, Кавинант сделал шаг вперед. Он не имел представления о том, что должен сделать.
Первый юр-вайл немедленно взмахнул длинным ножом с горящим кроваво-красным лезвием, от которого исходила остужающая сердце сила. Кавинант и Этиаран невольно отступили назад.
Юр-вайл поднял руку, приготовившись к схватке.
Повинуясь внезапному импульсу, Кавинант сунул белого, горящего чистым пламенем духа прямо в морду юр-вайла. С рычанием, в котором слышалась боль, существо отпрыгнуло назад. Внезапная интуиция овладела Кавинантом. Он быстро поднес конец своего посоха к горящему духу. Тотчас посох словно расцвел белым цветком яркого пламени, затмившего золото танца и бросившего вызов силе юр-вайлов. Их лидер снова отступил.
Но затем он вновь обрел прежнюю решимость. Прыгнув вперед, он сунул прямо в сердцевину белого пламени свой кроваво-красный клинок.
В центре танца столкнулись две силы. Клинок юр-вайла пылал подобно жаркой ненависти, а посох сиял так ослепительно, что Кавинант почти ничего не видел вокруг. Их столкновение вызвало фонтан искр, словно сам воздух загорелся в крови и грозных молниях.
Но юр-вайл был мастером своего учения. Его могущество заполнило чашу глубоким сыпучим звуком, похожим на треск огромного валуна под гигантским прессом. И огонь, зажженный Кавинантом, тотчас потух, словно затоптанный тяжелым каблуком.
Вырвавшаяся при этом сила швырнула его и Этиаран на землю. С торжествующим рычанием юр-вайлы приготовились к прыжку, который должен был стать последним для Этиаран и Кавинанта.
Кавинант увидел приближающийся красный клинок и съежился, ощутив на себе пелену смерти.
Но Этиаран успела вскочить на ноги с криком:
— Меленкурион! Меленкурион абафа!
По сравнению с мощью юр-вайлов голос ее звучал слабо, но встретила она их, твердо шагнув навстречу клинку предводителя. На мгновение она отвела его удар.
Затем сзади и с запада от нее раздался вторящий ей крик. Металлический голос, полный ярости, кричал:
— Меленкурион абафа! Банас милл банас ниморил кабаал!
Меленкурион абафа! Абафа Ниморам!
Этот голос стряхнул с Кавинанта оцепенение ужаса, и он, шатаясь, поднялся, чтобы прийти на помощь Этиаран. Но и вместе они не смогли дать отпор юр-вайлу; он снова швырнул их на землю и сразу же прыгнул на них. Однако на полпути его остановила какая-то огромная неуклюжая фигура, перепрыгнувшая через людей и схватившаяся с юр-вайлом. Мгновение между ними длилась яростная борьба. Затем пришелец выхватил у юр-вайла кроваво-красный клинок и вонзил его в сердце черного отродья.
Дружный рык вырвался из стаи юр-вайлов. Кавинант услышал какой-то шум, издаваемый множеством бегущих маленьких ног. Посмотрев вверх, он увидел, как в чашу устремился поток маленьких зверушек: кроликов, енотов, ласок, кротов, лис и несколько собак. С молчаливой решительностью они набросились на юр-вайлов. Духи тем временем понемногу рассеивались. Пока Этиаран и Кавинант с трудом поднимались с земли, из чаши вылетел последний огонек.
Но юр-вайлы остались, и их размеры делали атаку маленьких животных похожей на яростное раздражение. Во внезапно наступившей темноте стройные ряды этих существ начали размыкаться, словно свет прежде был для этого помехой, удерживая их в тесных рядах. Теперь они разъединились.
Дюжины клинков, кипящих, будто лава, засверкали в темноте и с ужасным единством принялись кромсать зверьков. Прежде чем Кавинант успел осознать все происходящее, неуклюжая фигура, спасшая их, повернулась и прошипела:
— Бегите! На север, к реке. Я освободил духов. А теперь мы должны выиграть время, чтобы дать вам бежать. Скорее!
— Нет! — задыхаясь, произнесла Этиаран. — Ты здесь один. Зверьков мало для такой битвы. Мы должны помочь вам в сражении.
— Нас все равно мало, даже если мы будем вместе! — крикнул неизвестный ей в ответ. — Разве вы забыли свою задачу? Вы должны добраться до Лордов! Должны! Друл должен заплатить за это осквернение! Бегите! У вас мало времени! — С криком «Меленкурион абафа!» он развернулся и прыгнул в гущу сражающихся, раскидывая юр-вайлов своими могучими кулаками.
Помедлив еще мгновение для того, чтобы поднять с земли посох Барадакаса, Этиаран бросилась на север. И Кавинант последовал за ней, мчась так, словно за его спиной сверкали клинки юр-вайлов. Света звезд было достаточно, чтобы различать дорогу. Они взбежали по склону, не оглядываясь, не заботясь о своих рюкзаках, оставшихся на месте битвы, — они боялись думать о чем-либо, кроме того, что им необходимо убежать как можно дальше. Оказавшись на краю чаши, они уже почти не слышали звуков битвы. И все же они бежали, не останавливаясь, до тех пор, пока их не догнал короткий вскрик, полный боли и уходящей силы.
При этом звуке Этиаран упала на колени и прижалась лбом к земле, не скрывая отчаянных слез:
— Он мертв! — стонала она. — Освободившийся мертв! Несчастная Страна! Все мои дороги ведут к беде, и разрушение постигает все мои начинания. Я с самого начала накликала на нас беду. Не будет теперь больше празднований, и в этом моя вина!
Подняв лицо к Кавинанту, она произнесла, рыдая:
