Медсестра тут же отвела от меня напряженный взгляд, взяла девочку и передала мне. Укутала малышку в простынку, поглаживая горячее скользкое тельце. Дочка тут же затихла, согреваясь. Я понимала, что безбожно опаздываю, но лежать и ждать пока этот упертый спаситель себя убьет было немыслимо.
Я переложила дочку на кровать, обложив своим одеялом. Оба доктора напряженно и встревоженно наблюдали за мной, пока я осторожно, пошатываясь, выбиралась из кровати. Болело все — промежность, поясница, рука, из которой я только что выдернула капельницу. Но я встала и, придерживаясь за стенку, пошла к двери.
— Вы куда? — недоверчиво спросила доктор.
Ах да.
— Оставайтесь в комнате, пока я не вернусь. Займитесь ребёнком, — отдала я приказ, вновь прикоснувшись к магии.
Конечно, я понимала, что злоупотребляю своими возможностями, но времени, сил и желания на то, чтобы предаваться мукам совести не было.
В гостиной на диване, оперевшись локтями на колени и закрыв лицо ладонями, сидел один Мэтт. Потерянный, уставший и как будто потухший. Он настолько был погружен в свои мысли, что даже не заметил моего появления.
— Дим, где Дэмьян?
— Кит! — подскочил он, — тебе нельзя еще вставать.
— Дима, — с угрозой в голосе произнесла я, — не зли меня.
На самом деле, я не чувствовала злости, только полную опустошённость. Такое ощущение, что все чувства покрыла толстая ледяная корка. Наверное, когда она подтает и сломается, вся полнота эмоций обрушится на меня и, возможно, раздавит, а сейчас защитная реакция позволяла мне не сойти с ума от всего происходящего.
Блондин помолчал, с сожалением и грустью глядя на меня. Потом покачал головой:
— Малышка, вернись в кровать, я осмотрю тебя.
— ГДЕ МОЙ МУЖ? — я вложила в вопрос так много силы, что блондин вздрогнул, а потом непослушной рукой указал на ванную. В его глазах застыла укоризна и боль, но он хотя бы жив — попрошу прощения, когда все закончится.
— ОСТАВАЙСЯ ЗДЕСЬ, — велела я ему, а сама двинулась к ванной так быстро, как смогла. Кровь струилась по ногам, противно стягивая и склеивая кожу. Короткая родовая рубашка задралась на бедрах. Представляю, как выгляжу с стороны — взмокшая, трясущаяся, оставляющая за собой кровавый след — готовый персонаж из фильма ужасов.
Подошла к двери. Закрыто. Потянулась к крови и, набрав своей силы в ладони, со всей дури ударила ею по замку. Хоть раз в жизни мне пригодилась эта ударная сила, которой я так хотела научиться управлять. Дверь разорвало, осыпав меня осколками и чудом не добив. Вошла.
Дэмьян лежал в ванной. Абсолютно невредимый, как мне показалось сначала, но, подобравшись ближе, рассмотрела огромный страшный ожог на его груди, прямо напротив сердца.
— Дэмь, — я опустилась на колени у бортика, всхлипнула, хватая его за руку. Из совсем еще теплых пальцев выпала записка. И почему-то именно вид этой бумажки, плавно спланировавшей на пол, прорвал ледяную плотину моей боли.
Я закричала — отчаянно и дико — от разрывавшей душу несправедливости на судьбу, оставившей меня без любимого, а моего ребенка — без отца. От страха перед одиноким пустым будущем, перед холодной постелью и бессонными от воспоминаний ночами. От злости на тех, кот придумал и осуществил все это.
А потом боль переросла в ярость. Еще не зная, что буду делать — я вновь обратилась к силе, благо кровь все еще текла из меня, не останавливаясь.
Я собрала столько, сколько смогла, и даже больше. Меня разрывало от этой мощи, грозя убить. По легенде сила Лилии была столь огромна, что рушила горы и осушала моря. Я же направила все это немыслимое могущество на одно единственное, но самое сокровенное желание, объединяя магию крови и свою собственную, данную мне при рождении — я хочу, чтобы мой муж жил!
Приложила руки к его раненой груди и стала вливать в его тело пропущенную через себя силу. Ничего не происходило, и вместе с временем утекала моя надежда. Магия по-прежнему кипела во мне, не находя выхода, и я подумала, что раз Дэмьян не может вернуться, то я обрушу всю свою силу на головы виновных в его смерти.
Уже собиралась отнять ладони и исполнить задуманное, как любимый вздрогнул, вскинулся, будто подброшенный ударом тока и открыл глаза.
Я не отрываясь смотрела на него, боясь, что опоздала, вернув только тело — пустую оболочку. В его глазах как будто была мутная пелена, он оглядывался вокруг с совершенно диким выражением на обожжённом лице. Потом ухватился руками за бортики и рывком сел. Я замерла.
Наконец, его блуждающий взгляд остановился на мне.
— Дэмь, — позвала я дрожащим голосом, — пожалуйста, любимый, вернись ко мне, прошу.
По моим щекам снова текли слезы. Дэмьян все еще не приходил в себя. Хотя он больше не озирался дико и потеряно, а уставился на меня, но ни тени эмоций не было на его лице, ни лучика узнавания в его глазах.
