— Неа, — мотнула мелкая своей пышной шевелюрой, сдерживаемой лишь меховыми наушниками, — я хочу с тобой постоять.
— Но я думал найти твоих маму с папой.
— Они в доме, — Инга с готовностью потянула меня за собой, — пойдем, я отведу.
Оставив аниматоров заниматься гостями, мы с виновницей торжества зашли в дом.
— Дима, — из кухни вынырнула Катерина, вид которой всегда вызывал у меня сожаление о несбывшемся, — рада тебя видеть! Раздевайся, пойдем выпьем кофе, пока нас не накрыло монгольским нашествием.
Потом обратилась к дочери:
— Котенок, а как же девочки? Некрасиво бросать гостей. Беги к ним, скоро привезут вашу пиццу.
Инга упрямо мотнула головой и осталась стоять, прижавшись к моей руке. Катерина вздохнула и подняла глаза на меня. Наши взгляды пересеклись. Ни мне, ни Кате, ни тем более Ворону не нравилась такая фанатичная привязанность девочки ко мне. Дай ей волю, она от меня весь вечер не отойдет. Пришлось применять запрещённые методы. Опустился на корточки перед девочкой и сказал:
— Ириска, надо идти к гостям. Обидешь их, и они больше не придут.
— Ну и пусть, — не сдавалась малая, — мне все равно с ними не так интересно, как с тобой.
Бросил жалобный взгляд на Катерину, но она только плечами пожала. Инга сейчас ее все равно не послушается. Вся надежда на меня.
— Давай так, — предложил я обречённо, — ты сегодня уделяешь внимание гостям, а за это я свожу тебя в парк развлечений.
— Когда? — мигом спросила девочка.
— На следующих выходных. Устроит?
— Долго ждать, — насупилась Инга, но потом ей что-то пришло в голову, она посветлела и, крикнув уже на бегу, — хорошо, только на весь день! — девочка убежала к своим гостям.
— Все как обычно, — констатировал Ворон, спускаясь к нам со второго этажа. Уверен, что он стоял там давно, специально, чтобы услышать весь разговор.
— Да, сам видишь, — сказал я, обмениваясь с ним рукопожатием.
— Мэтью, если ты не против, поднимемся ко мне в кабинет. Я хочу поговорить с тобой об этом.
— Без проблем, — кивнул я и бросил вопросительный взгляд на его жену. Однако та в ответ лишь встревоженно нахмурилась.
Ворон заметил и это:
— Мы же обсудили все, милая.
— И я все ещё не уверена, что так будет лучше.
— Вот и спросим у него самого.
— Хорошо, — кивнула Катя, но тревога из ее глаз не исчезла. Но тут у ворот просигналила машина доставки, и Катя сорвалась встречать еду для детей.
Ворон сделал приглашающий жест и первым поднялся по лестнице. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
В кабинете, разлив по кружкам чай, Ворон не стал садиться за стол, явно не желая придавать разговору излишнюю официозность. Вместо этого он сел рядом со мной на диване и сразу перешёл к делу:
— Мэтью, послушай. Мы с Катей это несколько раз обсуждали, и, пусть она не совсем согласна, другого выхода я не вижу.
— Ты о чем сейчас? — сказал я, отпивая горячий напиток.
— Об Инге, конечно. Девочка слишком к тебе тянется. Мы оба считаем, что это не пойдет на пользу ни ее становлению, ни вашим будущим отношениям.
Последние слова Ворон произнес резковато, но я его понимал. Сложно представить, что когда-нибудь Инга вырастет и станет взрослой женщиной. Я, например, не мог.
— И что ты предлагаешь?
— Ты вполне мог бы совершить новый виток.
Не могу сказать, что сам не думал об этом. В стране я уже двадцать с небольшим лет. Вполне подходящее время для смены жительства. Но мне почему-то казалось, что именно Ворон с Катериной будут против.
— Мог бы, — медленно проговорил я, размышляя.
— Я даже уточнял у Антуана, смогут ли они ускорить процесс, если ты решишься.
— И что он ответил?
— Ответил, что можешь выезжать хоть сегодня. Чистильщиков он пришлет сразу.
— Вот как. Быстро, однако.
— Меня очень беспокоит душевное состояние дочери. Она буквально зависит от тебя. Это не нормально.
— Хорошо, я понял, — хмыкнул я и поднялся, — пойду паковать вещи.
— Есть идеи для переезда?
— Давно хотел пожить у по-настоящему теплого моря.
— Европа, надеюсь?
— Думаю да, до вечера определюсь.
— Спасибо, Мэтью. Когда-нибудь ты меня поймёшь.
— Тебе не за что извиняться. Это правильное решение.
У меня действительно будто гора с плеч свалилась. Щенячья привязанность Инги меня тяготила. И пусть она была действительно самым милым ребенком из всех, кого я видел, но быть нянькой — это очень утомительно. Даже отпадающая необходимость провести с ней выходные — и та радовала!
— Я обещал ей поход в парк развлечений. Сводите?
— Конечно, — кивнул Ворон, — не переживай. Она ещё ребенок. Попереживает и забудет.
Наверное, я эгоист, но садясь в машину, я уже не думал о мелкой. Все мысли были заняты выбором, куда мне лучше податься.
— Нашей дочери завтра двадцать два, — мрачно сказала я, обернувшись к мужу.
— Ну да, — с улыбкой ответил тот, притягивая меня к себе.
— Она станет совершеннолетней!
— Точно.
— Как ты можешь быть так спокоен, она ведь ещё совсем девочка!
— Конечно, для нас она всегда будет маленькой. Что ты распереживалась, милая?
