— Ты тоже сгодишься, хоть и вряд ли такой малышке выдержать рослого, сильного самца как я. Но ничего, сама напросилась.
С этими словами он громко грязно рассмеялся, с лёгкостью подхватил ее, закинув на плечо, и понес обратно в сторону здания. Я бросилась за ними, хватая подругу за руки и пытаясь вырвать из лап здоровяка. Уже потянулась за ножом, чтобы хоть как-то суметь защитить Эмилию, но она призвала воду и заставила похитителя ей подавиться, направив поток в его рот и нос. Тот поставил ее резко на ноги и уже замахнулся, чтобы ударить, но не успел. Его руку перехватил другой мужчина. Тот, кого я узнала без труда даже в накинутом широком капюшоне, что скрывал в своей тени половину его лица.
Это был Вэлкан, и нам просто невероятно повезло его повстречать в этой забытой всеми дыре.
Оборотень предупреждающе сверкнул янтарными глазами, глядя на пьяного нарушителя нашего спокойствия, и тот мгновенно попятился назад, поднимая ладони вверх в знак капитуляции, а затем быстро скрылся в здании. Вэлкан уставился на нас в неверии, а затем схватил меня за запястье и поднял руку, закованную в браслет. Он перевел на меня взгляд полный непонимания.
— Я думал это лишь сплетни, но, похоже, ты и правда сбежала в «запирающем силы», — сказал он, направляя нас в укромное место возле стойла, где были наши лошади.
Волк оценивающе прошёлся по мне взглядом, думая о чем-то своем.
— Болезненно выглядишь, надеюсь, вам не приходилось столкнуться с подобными проблемами в пути ранее?
— До этого дня нет, — ответила за меня подруга и встала рядом со мной, она тоже узнала бывшего высшего советника. И из моего рассказа она уже знала его историю, а потому не опасалась, понимая, что волк и сам бежал из замка.
— Расскажи, что говорят ещё про нас и про наш побег? — спросила я тихо.
— Говорят, что ты самоубийца. Сделали из тебя монстра и предателя. Но народ не верит в это, можешь быть спокойна, хотя в твоём положении, ты вряд ли будешь беспокоиться о том, что говорят вокруг. Амодеус не хотел отправлять за тобой, ссылаясь на то, что ты и сама вскоре умрешь, будучи запертой в артефакте.
— Что значит, умрёшь?! — неожиданно перебила Эмилия.
Вэлкан сразу понял, в чем дело и просвятил мою подругу;
— Аэлине необходим выход сил, иначе ее ждёт смерть, браслет же, запер внутри магию её тела.
— И когда ты мне собиралась сказать об этом? — Эмилия была зла, но только из-за страха за меня.
— Я и не собиралась говорить об этом. Просто хотела спрятать тебя подальше от Арафета, — обратилась я к подруге. — Я не нашла ключ, когда сбегала… Но оставаться в замке больше не могла, — меня заметно передёрнуло от воспоминаний, что не утаилось от цепкого взгляда оборотня. Он помрачнел ещё сильнее. — Так значит, за нами не отправили погоню?
— Я сказал не это. Мне сообщили, что Арсесиус был вне себя от гнева, когда очнулся лишь к вечеру и обнаружил твою пропажу. Он собрал людей и выдвинулся за вами сразу же. Ты ведь понимаешь, что тебе не уйти от него?
Оборотень посмотрел на меня в попытке разгадать мотивы, чтобы понять, почему я так глупо поступила, сбегая от того, кто непременно настигнет меня, да ещё и с риском для жизни, поскольку браслет попросту мог меня убить.
— Иногда лучше смерть, чем невыносимая жизнь, Вэлкан. Я не вернусь обратно. Лучше погибну, но не вернусь… По крайней мере, Эмилия будет в безопасности…
На мгновение мне показалось, что две фигуры передо мной окаменели, настолько неподвижно они стояли и смотрели на меня. Из глаз Эмилии потекли слезы, делая их цвет практически небесным. Затем Вэлкан сбросил капюшон и достал из-под одежды маленький ключик на серебряной цепочке. Я и правда про него забыла, и уже не верила, что этот ключ может открыть замок браслета.
— Надеюсь это тот же артефакт-запиратель, который надел впервые тебе я, тогда мой ключ должен подойти, — он вздохнул и снова потянулся к моей руке, но я сама уже подала ее оборотню.
Подруга замерла, наблюдая за нами с надеждой. Момент повис в воздухе, заставляя напрячься каждую мышцу в моем теле. Призрачная надежда к освобождению вновь замаячила перед глазами, обещая либо облегчение от избавления металла на моей руке, либо горькое разочарование. Вэлкан вставил маленький ключ в замок и медленно провернул его. Браслет со щелчком открылся, дав разрешение, наконец, выдохнуть с облегчением. Радость была столь сокрушительной, что я даже немного обсела всем телом, но затем подошла и обняла Эмилию, ее настроение грозило перейти в истерику.
Вэлкан, на все наши заверения о том, что мы сможем и сами добраться до северных земель, твердо ответил, что доведет нас в целости и сохранности. Я видела, что ему сложно после смерти дочери, но не лезла с сочувствующими речами — это явно было бы лишним и вызвало между нами только неловкость. Сам же оборотень ни слова не проронил о Лоране, сохраняя при этом молчаливую внешнюю хладнокровность. На самом же деле по его венам пульсировала острая боль потери, которую даже время не в силах будет унять должным образом.
