- Не сбудется так, сбудется как-то иначе. И если мы еще немного поговорим - то очень скоро и не самым подходящим для нас образом, - ехидно прокомментировал Шид-Аттар.
- Опять утечка энергии! - взволнованно воскликнул Селенор. - Беру часть на себя, - пошатнувшись, эльф оперся о спинку кресла первого Повелителя. Стоявший по другую сторону от Сандро Мольтар произнес что-то на шаларанне.
- Что слу... - Суртаз не успел договорить. Волна тьмы захлестнула его.
Слух, обоняние и осязание возвращались к нему очень медленно и как-то... Странно. Будто бы он не ощущал, а просто знал, что могли бы здесь и сейчас сообщить его чувства. Холодный каменный стол. Раздающиеся откуда-то издалека шепотки. Острый запах тлена. Суртаз попытался открыть глаза, но понял, что просто внезапно стал видеть. Подняв руку, он посмотрел на скелетированную кисть с костяными пальцами, сплошь испещренными руническими надписями бурого цвета.
- Вы вернулис-сь, мой Повелитель, - Нэс-Ашшад снова был рядом. Как всегда.
- Да.
Ощущения от речи тоже были странными. Будто постоянный комок в горле. Только самого горла у Суртаза больше не было. Помня наставления Нэс-Ашшада, некромант мысленно произнес заклинание левитации и воспарил над своим жестким ложем. Только приняв в воздухе вертикальное положение, он обратил внимание на то, что уже облачен в одежды Повелителя. Старый лич сидел на соседнем каменном столе, держа в костяных руках знакомый фолиант. Прикрепленная к его корешку толстая цепочка почти касалась пола. Нэс-Ашшад медленно поднялся и, поднявшись в воздух вровень с Суртазом, протянул ему книгу.
- Возьмите, Повелитель. Алис-с-сэтэад-Ш-шаал попрос-сила меня передать вам ее гримуар. Ей он больш-ше не понадобитс-ся...
Суртаз сидел в кресле и крутил в руках увесистый фолиант. Толстая цепочка, продетая сквозь его корешок, тихо позвякивала. Она змеилась по укрытым мантией коленям, будто тщетно пыталась подняться выше и зацепиться за пояс. Рассказ Нэс-Ашшада не выходил из головы Повелителя.
Они подумали, что он умер. Окончательно. И Алиссэтэад-Шаал пожертвовала собой, отдав всю магическую энергию до последней капли, чтобы притянуть его душу обратно и вернуть в скелетированное тело. Искажение Источника помешало ей быстро восполнить силы, и женщина-лич обратилась в прах. Она знала, на что идет, но считала себя виновной в произошедшем и пыталась исправить ошибку. В чем была ее вина - Суртаз так и не понял. Нэс-Ашшад, похоже, тоже.
Сначала Вьеррн, теперь - она. Еще одна напрасная жертва.
Суртаз корил себя за то, что именно тогда решил задать вопрос о смысле пророчества. Возможно, потраченных на ответ минут хватило бы, чтобы успеть вернуться с помощью Повелителей и тем самым не дать Лисс упокоиться. А может и нет. Этого он никогда не узнает, ведь время в мире Источника наверняка течет иначе, чем в реальности.
Некромант провел костяным пальцем по корешку книги в простом темно-коричневом переплете. Еще в школе он узнал, что содержимое каждого подобного гримуара было уникальным, так как представляло собой слияние общепринятых практик некромантов и личного опыта кширр-тасса, владеющего книгой. Некоторые такие тома передавались от учителя к ученику и содержали множество описаний редких ритуалов и заметок относительно их проведения. Прощальный подарок Алиссэтэад-Шаал был бесценен, ведь она являлась старейшим кширр-тассом среди ныне живущих и наверняка имела один из лучших гримуаров. Но даже если он был посредственным - собственным экземпляром Суртаз все еще не обзавелся. И поэтому не видел никаких причин отказываться от использования гримуара, принадлежавшего Лисс.
И все же, некромант колебался. Он был личем и уже понял, каково это - чувствовать не сердцем, а разумом. Гибель Алиссэтэад-Шаал стала причиной возникновения неприятных ощущений - чего-то сродни досаде. Потеря ценного союзника. Простой холодный расчет. Но получение ее гримуара вызывало эмоциональный отклик и реакции, чуждые нежити. Любопытство, предвкушение, трепет. И из-за этого Суртаз сомневался, все ли в ритуале трансформации прошло так, как положено. Но когда он поделился своими мыслями об этом, Нэс-Ашшад лишь сухо рассмеялся в ответ. Не смерть меняет личность некроманта, а то, каким образом он предпочитает проводить посмертие - что-то подобное он тогда сказал. И что в случае, когда жажда знаний является неотъемлемой чертой характера при жизни, после смерти она никуда не денется, мало того - позволит сберечь остатки человечности, сохранить личность и разум целостными.
