Мэраар, хоть и был ему совершенно чужим, никогда не шпынял и не называл ничтожеством. Подобная нейтральность казалась ему почти добротой. И тем мучительнее была невозможность хоть как-то предупредить некромантов о том, что этот дружелюбный и доверчивый высший вампир попал в ловушку Шеадды. Он чувствовал ее жажду и догадывался, что она собиралась сделать. И знал, что это запрещено. В одну из первых ночей, высшая в общих чертах сообщила ему о запрете, куда более подробно рассказав о крови сородичей, как о величайшей ценности. Лакомстве, дарующем невероятные силы. Возможно, надеясь, что новообращенный вампир рискнет попробовать. И тогда у нее появился бы законный повод его убить. Но ему хватило сил удержаться.
Взгляды некромантов казались осязаемыми, когда он выходил из библиотеки. Они буравили спину и отзывались мелкой дрожью в основании шеи и между лопаток. Он ничего не мог сделать. Вообще. Дитя не может сопротивляться воле своего родителя, как бы ни старалось. По крайней мере до тех пор, пока не станет высшим вампиром. Не говоря уже о том, что Шеадда вовсю пользовалась своими способностями и зорко следила за мыслями и действиями своих потомков, корректируя их по своему усмотрению. Он знал это потому, что вовсе не был настолько бездарным, насколько предпочитала считать обратившая его высшая. Но ему не хватало сил, опыта и крови, чтобы хоть что-то противопоставить ей в ответ.
Бесцельно шатаясь по крепости, он делал вид, что продолжает искать Шеадду, хоть и знал наверняка, где она находится. Невидимый и неосязаемый для других барьер не просто окружал каморку рядом с мертвецкой - он распространялся на весь этаж. Другие потомки Шеадды тоже что-то чувствовали, но вряд ли осознавали - просто находили повод оказаться в другом месте. А он и им ничего не мог сказать. Так и кружил, поднимаясь то выше этажом, то спускаясь ниже. Но в какой-то момент барьер ослаб, а вскоре - и вовсе исчез.
Сначала он не поверил в это - подумал, что снова зачем-то понадобился Шеадде, и таким образом она позволяет ему приблизиться. Но вслед за этим почувствовал, что высшая перемещается - направляется куда-то вниз, к самым глубоким подвалам. Это тревожило, но куда большее беспокойство вызывало незнание того, что случилось с Мэрааром. И поэтому, едва барьер исчез, он направился прямиком к тому месту, где все еще ощущал остаточные следы ментального щита Шеадды.
Высшему вампиру повезло дожить до его прихода. Опустившись на пол рядом с практически безжизненным телом, он клыками рванул вены на своем запястье, орошая густой черной кровью губы Мэраара. Это все что он мог сделать в искупление собственного бессилия. Это все, что он мог сделать, чтобы хоть как-то заглушить чувство вины и дать шанс высшему вампиру отомстить. Кровь даст ему силы, чтобы остановить Шеадду, явно задумавшую что-то очень, очень нехорошее.
Рана на запястье затянулась быстро, и он снова вскрыл ее. Вкус собственной крови был отвратителен. В ночи, когда жажда становилась невыносимой, а поохотиться не было возможности, он пытался ее пить. Но это не давало облегчения, становилось только хуже. Не обращая внимание на горячий колючий комок в животе, медленно расправлявший свои огненные шипы, он продолжал снова и снова разрывать клыками кожу и отдавать лежавшему на полу высшему вампиру самое ценное, что у него было.
И не заметил, когда Мэраар открыл полыхающие алым огнем глаза и оскалился в плотоядной усмешке.
Нэс-Ашшаду потребовалось немало времени для выбора подходящего способа посещения мира Источника. Формально, Повелитель Шалластхадара мог при желании сделать это во сне или во время медитации за счет непосредственной связи с Источником посоха и короны. Но этот самый простой, на первый взгляд, вариант таил в себе немало сложностей. Он был наиболее энергоемким и давал наименее стабильный результат: затратив немало сил, Повелитель вполне мог появиться в мире Источника и тут же исчезнуть, не успев сказать ни слова.
Более надежными считались разнообразные ритуалы с жертвоприношениями. Но старый лич с некоторым подобием сожаления был вынужден констатировать отсутствие подходящих для этого жертв. Потому что требовались маги. На секунду Нэс-Ашшад задумался о том, чтобы пустить в расход имевшихся в крепости адептов, но отмел эту идею как откровенно вредоносную - некромантов и так было мало, поэтому подрастающее поколение следовало беречь.
В итоге остался лишь вариант с использованием инэсшелласта. Этот ритуал был создан Дерцканом и являлся не слишком энергоемким с одной стороны, а с другой - обеспечивал стабильную связь с миром Источника. Но имелась загвоздка.
Лич с раздраженным шипением отбросил древний свиток, впрочем, тут же одумавшись, магическим усилием притянул его обратно, бережно сжав в костяной ладони.
Для проведения ритуала также требовалась жертва. И с ней все было проще и сложнее одновременно. Жертвой мог стать кто угодно - маг, простой человек, даже разумная нежить вроде вампира, но... Только добровольно.
