– Спасибо. Я, конечно, еду.
Уже было почти два часа дня, а Воронин все еще продолжал валяться на разобранной постели. Марина удивленно покосилась на грустного мужа и, пожимая плечами, прокралась на цыпочках мимо него на кухню. К ее величайшей радости, вот уже третий вечер подряд Воронин после работы оставался дома. И даже сегодня, в субботу, никуда не исчез, не испарился, не отправился пить пиво с друзьями, как он обычно поступал в течение всей их совместной жизни.
– Завтракать будешь? – крикнула Марина, гремя кастрюлей. – Или обедать, даже не знаю, как и назвать.
– Буду, спасибо, – буркнул Воронин и снова замолчал.
Марина ошарашенно замерла на месте: никаких тебе привычных вопросов-распоряжений – «а что ты там приготовила?» или «принеси сюда, пожалуйста». Уже несколько дней ее муж совершенно не походил на ее мужа.
Марина осторожно присела за кухонный стол и задумалась, что такого могло произойти с Ворониным, чтобы он изменился до неузнаваемости. А все это началось в тот самый вечер, когда она пришла с «сеанса черной магии», прям как по Булгакову.
Воронин ждал ее дома, какой-то потерянный и несчастный, Марина даже сначала решила, что муж заболел, и кинулась мерить ему температуру. Но термометр показывал 36,7, а Воронин сидел бледнее бледного.
– Ты отравился, что ли? – еще одна догадка озарила Марину. – Надеюсь, не водкой паленой?
– Марина, – но Воронин даже не разозлился, его голос был бесцветный и тихий. – Не говори ерунду, я просто устал. И давай пойдем спать.
Вот и сейчас муж чересчур спокойно, даже немного подавленно, взглянул на нее:
– Малыш… ты это… прости меня, а?
Тарелка выскользнула у Марины из рук, бекон с яйцом разметался по полу.
– Ты чего это? – наконец смогла произнести изумленная женщина и опустилась на колени собирать остатки трапезы с пола. – Ты чего?
Воронин подсел рядом и брезгливо, двумя пальчиками, поднял раздавленное яйцо:
– Куда его?
– Бросай в тарелку, – шмыгая носом, Марина ползала по полу. – Воронин, ты не играй со мной, я же так и умереть могу. Предупреждай хоть.
– Да я дурак, ты у меня такое сокровище, а я идиот, – начал мужчина, но его на полуслове прервал звонок в дверь. Воронин побледнел как смерть. – Ты ждешь кого-то?
– Да что с тобой? – Марина выпрямилась и выбросила завтрак в мусорную корзину. – Может, соседка или телеграмма, да мало ли кто.
– Я сам открою! – Воронин довольно грубо оттолкнул жену и бросился к двери: – Кто? – заорал он. – Кто там? – А в его голосе было столько злости и ужаса, что Марина не на шутку струсила. Что с ним происходит?
В ответ – тишина, Воронин покрутился возле «глазка», потом забежал в комнату, с грохотом полетели на пол какие-то вещи, обувь, наконец он вытащил из шкафа хоккейную клюшку и снова помчался в коридор.
– Кто там? – совсем по-бабьи взвизгнул он и распахнул дверь настежь.
В одной руке Воронин держал клюшку, а другая намертво впилась в косяк.
Лестничная площадка была пуста.
– Может, просто ошиблись? – немного озадаченно произнесла Марина, выглядывая из-за мужниной спины в подъезд.
– Наверное, – с огромным облегчением выдохнул Воронин и вымученно улыбнулся. – Подростки, су…
И замолчал, страшно побледнев, словно увидел привидение. Он быстро нагнулся, что-то спрятал в карман домашних брюк и рванул на себя дверь так, что едва не придавил Марине руку.
– Уйди, дура! – в бешенстве крикнул Воронин, забегая в ванную. – Вечно ты у меня болтаешься под ногами!
И так саданул дверью, что Марина, едва не оглохнув, закрыла руками уши. Она выглядела ужасно потерянной и несчастной.
А Воронин открыл кран и под шум воды вытащил дрожащими руками страшную находку. Это было его водительское удостоверение, как будто специально, густо перепачканное уже коричневой, засохшей кровью. В удостоверение кто-то вложил кусок мятой газеты.
Воронин, подчиняясь внезапному порыву, развернул листок и тихо заскулил – это была вырванная передовица из местных «Городских новостей». На небрежно смятом листе черно-белая фотография изуродованной девушки, лица не видно, и заголовок: «В нашем городе орудует маньяк?»
Воронин рванул ворот рубахи, ему не хватало воздуха.
Дверь открылась так бесшумно, что Аня совершенно ничего не поняла. Когда слишком долго чего-то ждешь, обычно притупляется чувство реальности.
Вот и сейчас Аня смотрела на вошедшего мужчину, одновременно узнавая и не узнавая в нем Сергея.
– Так вот ты какая, мое солнышко, – произнес мужчина, прислонившись спиной к стене.
Аня вскочила с кресла, на котором сидела неподвижно несколько часов подряд, но вдруг остановилась.
– Сергей? – На фотографии он выглядел по-другому. Как-то моложе, что ли, и беззаботнее, а сейчас перед ней стоял серьезный крепкий мужчина и еще – он сбрил бородку.
– Он самый, – ухмыльнулся парень. – Иди сюда, – она узнала его голос. Этот голос Аня узнала бы из всех голосов на свете.
Аня сделала шаг и снова замерла, как парализованная, на нее накатила такая волна страха и радости, что и словами не передать.
