И не сказать, что люди попадались ей плохие, нет. Похоже, что в ней самой было что-то не так. Да, впервые влюбившись еще почти в детстве, мучаясь и сгорая от страсти, она позволила этим отношениям так глубоко врезаться в душу, что та кровоточила до сих пор. Правда, теперь все реже и реже, но зато Аня хорошенько запомнила, как это больно – любить. И постаралась уже в сознательном возрасте построить новый брак по расчету. Нет, не из-за денег, скорее, из уважения и надежности. Но очень скоро жизнь перестала радовать, один день сменял другой, и Аня уже перестала их различать, настолько они были похожи в своей серости. И тогда возникла новая мысль: «Плевать, что так! Лишь бы не было хуже!»
Идея сама по себе далеко не нова, да и глупой ее назвать тоже нельзя. И опять-таки появилось «но». Жизнь так коротка, что не имеет смысла существовать в болоте, в трясине, даже не позволяя себе мечтать о счастье. Многие женщины на этом этапе заводят себе ручных собачек, коллекцию золотых украшений или парочку любовников, кому что нравится больше, лишь бы забить пустоту души.
Скорее всего, и Аня пошла бы этим проторенным путем, еще годик подергавшись «в предсмертных судорогах», а потом окончательно махнув на себя рукой. В конце-то концов, с Ия можно было жить. Он ее не бил, не попрекал (почти) куском хлеба, а на молодую жену можно было бы просто «забить». Но тут появился Сергей. Безобидная авантюра переросла в чувство, во что-то глубокое и пугающее девушку. Память услужливо ей подсовывала самые больные моменты прошлой любви, как бы предостерегая: куда ты лезешь, дурочка? Разве ты не помнишь, как больно любить? Захотела еще раз, по-живому?
И Аня испугалась, когда поняла, что просто не умеет, нет, разучилась доверять людям. И это сколько же надо терпения, ласки и любви, чтобы вернуть эту самую веру в ее отношения. Да и какой мужчина выдержит все это?
– Я не для тебя, Сергей, – прошептала Аня, сжимаясь в кресле. – Зачем тебе нужна девушка, которая не умеет верить людям, когда вокруг полно молоденьких дурех без проблем?
В ответ ей была тишина, Сергея сейчас не было рядом, Аня вскочила на ноги и метнулась в другой конец комнаты.
– Но я же сойду с ума без него! Без его ласковых глаз, таких безумно любимых глаз. Без его огромных ласковых рук. Без его голоса, от которого мурашки по коже?
Надо было что-то решать, и решать прямо сейчас – каждый совместный день привязывал ее все больше и больше, каждое его слово отогревало ее застывшую душу, как маленькое пламя свечи, но самое ужасное было в другом: она ему поверила!
А Сергей, наверное, даже и не представлял себе, что теперь творится в груди этой хрупкой девушки с такой беззаботной и спокойной улыбкой на лице.
Как там? «Все было просто, пока не появились чувства». Аня глубоко вздохнула и закрыла глаза. Она всего-то лишь хотела уйти от Ия и вернуться в Россию, а теперь влюбилась как кошка.
– Что за жизнь? – в отчаянии воскликнула Аня и закрыла лицо руками. Как обычно, она не могла понять, чего же хочет на самом деле.
А утром подул холодный ветер и закапал мелкий, нудный дождь. Олеся, которая еще позавчера упаковала вещи, с раздражением открыла сумку и вытащила ветровку, затем вызвала такси и спустилась вниз ожидать машину.
Олеся поежилась: погода совершенно не походила на начало июня, скорее уж конец сентября. Громко хлопнула подъездная дверь, и девушка в надежде обернулась. Нет, это соседка снизу растерянно поводила глазами по мокрому двору и, шумно вздохнув, открыла зонт.
– Здравствуй, Олеся. Ну и погодка.
– Здравствуйте, действительно ужасная погода, – грустно ответила Олеся и накинула на голову капюшон от ветровки.
А Федор так и не вышел проводить ее в дальнюю дорогу. Последние сутки они не сказали друг другу ни слова, и вот сегодня муж даже не помог ей спустить тяжелую сумку.
Всю дорогу до аэропорта Олеся напряженно думала о жизни: как ни крути, а получалось, что она сама рушит свое семейное счастье.
При слове «счастье» Олеся выругалась, вспомнила Павлика, выругалась еще раз и наконец успокоилась. Какого черта? Все равно она уже подъехала к аэропорту, а значит, бежать некуда.
Перед входом в терминал переминалась с ноги на ногу небольшая кучка мокрых людей, и, подойдя поближе, Олеся увидела, что это и есть ее попутчики «в тропики», скажем так.
– Здравствуйте. – Олеся с наслаждением опустила сумку.
– Привет, – Тихомиров-старший тут же нарисовался рядом и поднял ее сумку с мокрого асфальта. – Зачем вы так? – хохотнул он. – Давайте лучше я ее подержу!
Олеся вымученно улыбнулась, машинально отметив, то зря она сегодня утром не накрасилась. Надо было встать пораньше, все равно почти ночью не спала, и навести «марафет», а то выглядит сейчас как фарфоровая кукла – бледная и с синим отливом.
Зоя Михайловна, в кричаще красном кожаном пальто до пят, едва ей кивнула, и тотчас отвернулась к «светилу» МГИМО Дмитрию, с которым вела оживленную беседу. Сам же «гений», в мятой, грязной ветровке неопределенного цвета, в промокших кедах и с банданой на голове, не удостоил Олесю даже взглядом.
