— У нас что, дальше ничего нет?
— Прости… о чем ты?
— Я спрашиваю — вводили ли мы данные об Алексе за последние пять месяцев. Сейчас сентябрь, а здесь последняя запись за апрель, о диспансеризации. То есть отсутствуют сведения почти за полгода.
— Очень странно. — Барбара нахмурилась. — Мы вводим сюда информацию о пациентах каждые двадцать четыре часа. Дай, я сама посмотрю. — Перегнувшись через плечо Марша, она снова начала стучать клавишами. Однако под ее пальцами чуда не произошло. Данные по-прежнему заканчивались апрелем прошлого года.
— Ну, видишь?
— Вижу — что-то здесь не так, и причин тому может быть множество. У меня предложение — почему бы тебе не вернуться в кабинет и не заняться своей работой, а я пока выясню, куда же делись все данные об Алексе. Если мне все же не удастся вынуть их из компьютера, я принесу тебе оригинал снизу, из архива, но это займет некоторое время, извини. Договорились?
Кинув, Марш нехотя встал и направился к выходу, но Барбара остановила его.
— Марш, прости… что-нибудь случилось? Я имею в виду — с Алексом?
— Не знаю, — хмуро ответил Марш. — Что-то меня беспокоит в нем… и мне категорически не нравится этот Торрес. И потому я хочу проверить эти записи и доподлинно выяснить, что же он все-таки сделал с ним.
— Понятно, — Барбара вздохнула. — Теперь, по крайней мере, буду знать, что искать. Не переживай — в самое ближайшее время что-нибудь да отыщется.
Однако час спустя, когда Барбара вошла в его кабинет, на ее лице застыло выражение крайнего удивления.
— Марш, прости, но… я ничего не нашла.
— В компьютере ничего нет? — поинтересовался он.
— Хуже, — сев в кресло напротив Марша, Барбара протянула ему картонную папку. — В архиве тоже никаких данных.
Открыв папку, на которой крупными буквами значилось имя сына, Марш обнаружил листок с одной лишь фразой:
«Содержимое этой папки передано в Институт мозга по распоряжению доктора Маршалла Лонсдейла, директора Медицинского центра Ла-Паломы».
Марш откинулся на спинку стула.
— Что все это значит, черт возьми?
Барбара пожала плечами.
— Видимо, только одно — что после аварии ты послал все данные в Пало Альто, а нам их так и не прислали назад.
Протянув руку, Марш нажал клавишу интеркома.
— Фрэнк, можешь подняться ко мне?
Минуту спустя в кабинет вошел Фрэнк Мэллори. Марш протянул ему листок.
— Что ты скажешь об этом?
Изучив запись, Фрэнк в свою очередь пожал плечами.
— Ну да. Все данные отправили в Пало Альто. Торрес их потребовал.
— Да, но почему он не прислал их назад? И какого черта мы не сделали копию?
Мэллори изобразил на лице гримасу задумчивости.
— Я… да, мне кажется, я просто на них понадеялся. Они еще черт знает когда должны были их вернуть — вместе с копиями и всем прочим. Это же часть истории болезни Алекса…
— Вот именно, — громыхнул Марш. — Но они, как видишь, не вернули. Барбара, тебе нетрудно будет позвонить туда и узнать, почему до сих пор все материалы у них? И не церемонься особо с ними.
Когда Барбара вышла, Фрэнк Мэллори несколько секунд внимательно смотрел на Марша.
— Слушай, а ты что такой взвинченный? С Алексом что-нибудь? Если не секрет, конечно.
— Да какой там секрет, — Марш устало качнул головой. — Просто я сам не могу понять, что с ним происходит. И поэтому боюсь за него.
— А Торрес тебе просто не нравится.
— Обратного я никогда и не утверждал, — Марш нахмурился. — Но дело не только в этом. Торрес ведет себя так, будто Алекс теперь — полная его собственность, а сам Алекс… не знаю. Говорю тебе — мне страшно за него.
— А Эллен? Она тоже за него боится?
Марш пожал плечами.
— Хотелось бы. Но она, к сожалению, думает, что Торрес — всемогущий маг из двадцать первого века. И еще — что на Ла-Паломе лежит проклятие… или как она там сказала.
Глаза Мэллори изумленно расширились.
— Проклятие? Брось, Марш, только не Эллен…
— Да понятно, — Марш махнул рукой. — Думаю, она и сама ни во что такое не верит. Просто сегодня утром она была здорово расстроена. Смерть Марти всего через несколько месяцев после того, что случилось с Алексом…
— Но ведь одно с другим никак не связано, — Фрэнк пожал плечами.
— Вот и я ей то же самое говорил. И уверен — она поймет, что я прав, если как следует об этом подумает. Больше беспокоит меня другое — отношение ко всему этому Торреса. — Он коротко пересказал Фрэнку разговор с Торресом в день похорон Марта Льюис. — Представляешь, что он мне ответил? Вы, мол, перечитайте договор, который подписали со мной.
— А кстати, ты его перечитывал с тех пор, как подписал?
Прежде чем Марш успел ответить, дверь отворилась и в кабинет вошла Барбара, держа в руках еще одну картонную папку. Одного взгляда на ее лицо Маршу было достаточно, чтобы понять — что-то неладно.
— Ты звонила? Что они тебе ответили?
Швырнув папку на стол, Барбара с шумом выдохнула.
— Они сказали… они сказали, что все данные у них и возвращать нам их они не собираются. Представляешь — даже наши собственные записи, не говоря уже о копиях и о тех, что вели они!
— Но… но это невозможно, — пробормотал Марш. — Они не имеют права…
