— Ах вот, значит, в чем все дело! Я так и знала! Я с самого начала подозревала — к договору все это не имеет ни малейшего отношения. Все дело в Раймонде — так ведь? В конечном счете все всегда упирается именно в него. Ты просто ревнуешь, Марш. И завидуешь. Ведь он сделал то, чего ты не смог бы.
Некоторое время Марш стоял неподвижно, все так же опершись на решетку камина, затем кивнул.
— Началось все именно так, — отойдя от камина, он тяжело опустился в любимое старое кресло. — Не буду притворяться, что этого не было. Но сейчас, Эллен, дело уже не в этом. Что-то не так — и чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю, в чем дело. Как получилось, что у Алекса восстановился и даже развился интеллект — и полностью атрофировались эмоции?
— Я уверена, — начала Эллен, — что и этому есть объяснение…
— Безусловно! — перебил ее Марш. Вскочив, он нервно заходил по комнате. — И оно — как раз в тех самых записях, которые Торрес отказывается мне показать!
Вздохнув, Эллен тоже встала.
— Так мы снова ни к чему не придем. Начинаем снова-здорово. Я уверена, что у Раймонда есть причина никому не показывать эти записи, и уверена — это оттого, что они представляют ценность. Что же касается условий этого соглашения… — поколебавшись, она продолжала: — Боюсь, что эту проблему тебе придется решать одному, без меня.
— Что?! — не веря, переспросил Марш. — Ты хочешь сказать, что согласна на эти условия?
— Я думаю, они были придуманы только для того, чтобы защитить Алекса, и уверена, что Раймонд сможет мне все объяснить. Собственно, он уже пытался недавно…
— Недавно? — Марш недоуменно посмотрел на жену.
— Да, недавно. Я ездила к нему, если хочешь знать. Когда ты собрался забрать Алекса из школы и отвезти в Стэнфорд, я решила, что лучше обсудить это с Раймондом. И он заверил меня, что беспокоиться не о чем. Сказал, что если ты попытаешься что-либо предпринять, он сам с тобой все уладит…
Ошеломленный, Марш смотрел на жену.
— Уладит со мной? Он действительно сказал это?
Эллен кивнула.
— Значит, тебя ничуть не смутило, что в его глазах я — всего лишь некий малоприятный тип, с которым нужно что-то улаживать?
Несколько секунд Эллен молчала.
— Нет, — произнесла она наконец. — Не смутило. Я даже почувствовала какое-то облегчение…
Такой боли всего лишь от нескольких слов Марш никогда ранее не испытывал. Он тяжело опустился на стул, а Эллен встала и вышла из гостиной.
Алекс не слышал спора, происходившего в гостиной. Все его внимание с той минуты, как он вернулся домой, было поглощено книгой, которую он взял в городской библиотеке.
Он просмотрел ее всю, проявив особый интерес к седьмой главе, в которой говорилось о механизме обучения и о памяти. Но чем внимательнее читал он эту главу, тем менее понятным становилось происходящее с ним.
Ясно было одно — ничего подобного не может быть в принципе.
Он уже собирался перечитать главу в третий раз, уверенный в том, что что-то пропустил или не так понял, когда в дверь его комнаты тихонько постучали. Секунду спустя дверь приоткрылась и Эллен, заглянув в комнату, улыбнулась ему.
— Привет.
— Привет, ма. — Алекс поднял голову от книги. — Вы с отцом все еще там спорите?
Эллен вгляделась в лицо сына — может быть, он слышал их с Маршем спор и это расстроило его, но лицо Алекса оставалось, как всегда, безучастным. Вопрос он задал таким же тоном, каким спрашивал перед уходом в школу «который час».
— Уже нет, — покачала она головой. — Да мы, в общем-то, и не спорили. Просто говорили о докторе Торресе, милый.
— Папа, по-моему, не очень-то его любит?
— Да, не очень, — согласилась Эллен. — Но это не так важно, в общем-то. Важно только одно — что ты поправляешься.
— А вдруг нет?
Эллен вошла в комнату и плотно закрыла за собой дверь.
— Но ты ведь поправляешься, Алекс.
— Ты правда так думаешь?
— Конечно. Ты ведь начал кое-что вспоминать?
— Не знаю, — пожал плечами Алекс. — Иногда мне кажется, что вспоминаю, но воспоминания по большей части… бессмысленные. То есть… я вспоминаю вещи, которые на самом деле помнить просто не могу.
— Как это, Алекс?
Алекс попытался объяснить матери, что произошло с ним за последние несколько недель, ни словом не упомянув, однако, о голосах, шепчущих в сознании. Про это он не скажет никому, пока не поймет, что же все это значит. Эллен внимательно слушала и, когда Алекс закончил, ободряюще улыбнулась ему.
— Но это же просто, милый. Эту книгу по истории города ты наверняка читал раньше.
— Мисс Прингл говорит — я ее никогда не брал.
— Память Арлетт Прингл уже далеко не так хороша, как она сама в том до сих пор уверена, — заметила Эллен. — И даже если ты не брал именно эту книгу в библиотеке, ты мог где-нибудь видеть такую же. У бабушки с дедушкой, например.
— У бабушки с дедушкой? Но я ведь никогда не бывал у них. Как же я могу помнить их дом и книги, которые там были?
