— Это ты у Лайзы спроси. А я пошел — меня Кэйт ждет, я обещал ей занести домашнее задание.
— А когда она опять начнет ходить в школу? — спросила Лайза.
— Вот не знаю, — ответил Боб и, понизив голос, наклонился к Лайзе. — А ты разве не слышала — говорят, она вообще больше не собирается туда возвращаться?
Лайза покачала головой.
— А тебе кто это сказал?
— Кэролайн Эванс. Она говорит — мол, не думаю, чтобы Кэйт Льюис вернулась в школу до того, как будет суд над ее отцом, а если его еще и осудят, она, дескать, думает, что Кэйт не вернется вообще.
— И ты поверил ей? — простонала Лайза. — Кэролайн Эванс? Боб, умоляю тебя! Даже если мистер Льюис виновен — ради Бога, объясни мне, при чем тут Кэйт?
— Не знаю, — пожал плечами Боб. — Только люди порой способны на такое… — Кинув многозначительный взгляд в сторону Алекса, он направился к дверям.
— Нет, в это я просто не верю! — воскликнула Лайза, когда Боб ушел. — Люди… иногда из-за них можно просто сойти с ума. Кэролайн Эванс распространяет какие-то дурацкие сплетни, а Боб смотрит на тебя так, будто ты и правда какой-то чокнутый.
— Может, это и так, — произнес Алекс.
— То есть? — раскрыв рот, Лайза уставилась на него.
— Я говорю: может, я и правда какой-то чокнутый.
— Ну что ты опять, Алекс! Никакой ты не чокнутый — ты просто не помнишь многого, и…
— Я знаю, — перебил ее Алекс. — Но кое-что я начинаю вспоминать — и воспоминания эти очень странные. Вещи, которые я в принципе не могу помнить, события, произошедшие еще до моего рождения.
— Например? — обеспокоенно спросила Лайза. Машинально она начата постукивать соломинкой по краю полупустого стакана с колой. Не пожалеет ли она о том, что спросила его…
— Не знаю точно, — ответил Алекс. — Это просто какие-то образы, слова и вещи… они выглядят не так, как должны выглядеть. Но что все это значит — я не знаю.
— Может, и вовсе не значит ничего. Может быть, это просто у тебя в мозгу… ну, после аварии, понимаешь?
Поколебавшись, Алекс согласился:
— Возможно, ты и права.
Но сам он не верил. Его воспоминания слишком реальны, чтобы быть просто игрой воображения.
Неожиданно Лайза в упор посмотрела на него.
— Алекс, как ты думаешь — миссис Льюис действительно убил мистер Льюис?
Помолчав, Алекс снова пожал плечами:
— Откуда мне знать?
— Знать-то никто не знает, — настаивала Лайза. — Но как ты думаешь?
Неожиданно Алекс припомнил сон, который приснился ему в ночь убийства.
— Нет, не думаю, чтобы это был он, — произнес он медленно. — Мне кажется, это кто-то другой. И… по-моему, скоро снова что-то случится.
Глаза Лайзы расширились, и она резко встала.
— Что… что ты несешь… — она сглотнула. — Если ты пытался убедить меня в том, что ты чокнутый, Алекс Лонсдейл, считай, что тебе это удалось! Только совершенный псих мог сказать такое! — Схватив со стола папку с книгами, Лайза метнулась к двери, с шумом захлопнув ее за собой.
Алекс проводил ее взглядом, лишенным какого-либо выражения.
Уже в третий раз Эллен слушала, как муж с нескрываемой яростью зачитывает условия договора. Но даже сейчас, после долгих споров, она была уверена — Марш все преувеличивает.
— Марш, ты стал настоящим параноиком, — произнесла она, когда тот закончил. — Мне совершенно все равно, какие там цели преследует Раймонд Торрес, потому что это все придумал ты сам. Никаких таких целей у него на самом деле нет, поверь мне. Он — врач, который лечит Алекса, и делает все исключительно в его интересах.
— Тогда почему он не дает мне ознакомиться с данными? — уже не в первый раз спросил Марш. Эллен лишь устало вздохнула.
— Не знаю. Но уверена, что причина для этого есть. И в любом случае мне кажется, что тебе лучше обсудить это с Раймондом, а не со мною.
Марш, стоявший у потухшего камина, облокотившись о решетку, резко обернулся к жене. Нет, до нее все-таки не доходит. Что бы он ни говорил ей — о завесе секретности, которой окружил Торрес операцию, сделанную их сыну, об условиях договора, дающих Торресу права юридической опеки над Алексом, — она оставалась просто непробиваемой. Мало этого, она кидалась на защиту Торреса. Для нее существовало только одно обстоятельство — Раймонд спас Алексу жизнь.
— Кроме того, — услышал он голос жены, — такое ли уж это имеет значение? Почему эти самые данные так важны для тебя? Что бы он ни сделал с Алексом — это помогло ему! — Неожиданно с нее словно упала маска тщательно сохраняемого спокойствия, она раскраснелась, голос стал жестче. — Мне кажется — тебе прежде всего следовало бы быть благодарным ему! Ты всегда говорил, что Алекс одаренный мальчик, но не кто иной, как Раймонд, тебе это доказал!
— Да дело ведь вовсе не в этом… Господи Боже, Эллен! Ты что, совсем не видишь, какой Алекс теперь? Он же похож на робота! Он ничего не чувствует. Ему ни до чего и ни до кого нет дела. Он… знаешь, он чем-то стал даже похож на твоего драгоценного Раймонда Торреса. И он не меняется. И не будет меняться.
В глазах Эллен промелькнул внезапный гнев.
