– Мой брат тоже любит красками малевать, – послышался голос мисс Робертс. – Тоже все море да море рисует. Каждый раз одно и то же. Глаза б не глядели!
– Ваш брат? – обернулась Эмбер, с интересом посмотрев на экономку.
– Ну да. У меня есть старшая сестра и младший брат. Он у нас немного припадочный. Работать толком не работает, только знай себе кистью размахивает, вот как вы, – губы мисс Робертс скривились, будто она хватила кислого молока. Женщина развернулась и вышла из мастерской.
В следующую субботу Эмбер рано покинула свои покои и сразу прошла под лестницу, на половину слуг. Она все верно рассчитала – мисс Робертс еще не ушла в Гвивир.
– Вот, это для вашего брата. – Мод протянула экономке завернутый в бумагу предмет квадратной формы.
– Что это? – с опаской уставилась на подарок мисс Робертс.
– Картина. Надеюсь, хотя бы вашему брату она понравится.
Эмбер не стала выслушивать нелестные комментарии в адрес картины или свой собственный и ушла наверх, где в детской тихо посапывал Роберт.
Экономка шла до вязовой аллеи не оглядываясь. Сверток, врученный ей Эмбер, камнем оттягивал сумку. Картина, конечно, не была тяжелой. Тяжелы были полные ненависти мысли мисс Робертс. Сначала она решила выбросить подарок презренной леди Фрайерс, как только большой дом скроется из виду. Но, как назло, у самой вязовой аллеи ее догнали Люси с помощником конюха Уильямом. Эти двое отправились в Гвивир посмотреть выступление бродячего цирка, который на днях прибыл в их захолустье.
– Не рановато ли вы собрались на представление? – недовольно промычала мисс Робертс.
– Мы еще хотели зайти в лавку, – объяснил улыбчивый Уильям. – Купить сластей для сестренки Люси. Да, Люси?
Девушка лишь кивнула, покраснев. Мисс Робертс смерила их подозрительным взглядом – эти двое давно играют в переглядки да шушукаются по углам. Что-то здесь нечисто. Мисс Робертс строго следила за слугами и не допускала безнравственных отношений. В прошлом году она уже уволила Эстер за то, что та начала встречаться с каким-то деревенским парнем. За Люси ничего такого она раньше не замечала, девушка боялась мисс Робертс как огня. Да видно, и эту бес попутал.
– Не задерживайтесь после представления, тебе, Люси, завтра рано утром еще камины чистить в западном крыле.
– Знаю, мисс Робертс. Я все сделаю.
– Ну-ну.
Мисс Робертс ускорила шаг, но куда ей, старухе, отяжелевшей, с распухшими ногами, было угнаться за молодыми? Уильям и Люси шли позади, не обгоняя экономку, но из вежливости держась на почтительном расстоянии. Неудобно ей было при них выбросить сверток с картиной. Возьмут да поднимут, а потом, не дай бог, вернут его Эмбер. Еще и расскажут, что она не случайно обронила, а нарочно выбросила.
Так и донесла мисс Робертс картину до самой деревни. Кивнув на прощание Люси с Уильямом, она собиралась уже избавиться от жгущего руки свертка, засунув его в какую-нибудь неприметную щель между домами, но не успела. С другого конца улицы к ней спешил Пип и орал так, что вся округа слышала:
– Сестричка, сестричка. Скорей, Анна моя рожает.
Пип у них в семье был белой вороной, да и не только в семье – славился на весь Гвивир. Дурачком он не был, но был словно не от мира сего. С раннего детства страдал припадками падучей болезни, но чем становился старше, тем они реже случались. Однако был Пип не приспособлен к жизни. За что ни брался – все из рук валилось. Никакое дело по хозяйству сладить не мог. Зато рисовал хорошо да по дереву резал. Мисс Робертс со старшей сестрой всегда думали, что толку из Пипа не выйдет, да и не живут такие долго – как им прокормиться. Однако они ошиблись. Пип приглянулся дочке местного лавочника. Они поженились, а теперь вот Анна рожала уже третьего ребенка. Пип подвязался в лавке у тестя, помогал на побегушках, а в свободное время то рисовал, то вырезал фигурки из дерева.
Не успела мисс Робертс опомниться, как потащил ее Пип к ним домой, ждать, пока Анна родит. В суете да делах мисс Робертс совсем забыла о завернутой в бумагу картине, подаренной Эмбер. А вспомнила она о ней, когда увидела в руках у Пипа. Анна к тому времени уже разрешилась от бремени и теперь вместе с младенцем отдыхала, а Пип, приплясывая, восхищенно смотрела на морской пейзаж.
– Откуда это, сестричка?
– Нашла, на дороге валялась.
– Неужто с небес упала прям под твои ноженьки? – смеялся Пип. – Ай да красота. Ты посмотри, какие краски. Мне так ни в жизнь не нарисовать.
– Тоже мне красота, – фыркнула мисс Робертс. – Мазня мазней. Дай-ка я ее в огонь брошу, на дрова сойдет.
– С ума ты, что ли, сошла, сестричка? – лицо тридцатисемилетнего Пипа было по-детски подвижным, да и сам он был наивно-радостным, как ребенок. – Я ее к нам с Анной в комнату повешу. Ох и хороша. Ты смотри, какой изумруд, а лазурь какая!
Пип убежал показывать картину проснувшейся жене, а мисс Робертс лишь покачала головой:
– Вот юродивый.
