– Это звездный дождь, – сказала она взволнованно, закрыла глаза и загадала желание.
– Это очень опасные звезды, – объяснил Витантонио, услышав новый взрыв поблизости. Он протянул девочке руку и увел ее вглубь пещеры.
Тяжелый снаряд упал прямо перед ними, взрывной волной снесло с петель и в щепы разбило входную дверь.
Выяснилось, что Лючия старше, чем казалась. Ей исполнилось пятнадцать, и она все думала о загаданном желании. От волнений этого дня у нее в голове все перепуталось. Утром она увидела в коляске немецкого мотоцикла двух итальянских военнопленных, которых везли в казарму, служившую сейчас тюрьмой, это были местные парни, Пьетро Татаранни и Натале Фарина. Они покинули свои части 9 сентября, на следующий день после подписания перемирия, а через десять дней были уже на подходе к Матере, где их и схватили. Судьба распорядилась, чтобы мотоцикл, в котором их везли, остановился у дома подружки Татаранни. Девушка, не видевшая возлюбленного с начала войны, услышала шум мотора, подошла к окну и, открыв ставни, глазам своим не поверила: ее милый махал ей руками, вскочив на ноги в коляске мотоцикла.
– Пьетро! – воскликнула она как безумная.
– Меня везут в Палаццо-делла-Милициа, но я скоро вернусь! Для нас война уже закончилась! – крикнул он ей в ответ. – Я люблю тебя!
Лючия наблюдала всю сцену с тротуара и тоже невольно разволновалась. С этой минуты она размечталась, представляя, что однажды ладный парень за десять дней и десять ночей пересечет всю Италию, чтобы найти ее и признаться в любви.
– Видели бы вы, как они смотрели друг на друга, – рассказывала девушка людям, укрывшимся в пещере. – Хотела бы я оказаться там снова, когда Татаранни вернется! Они не виделись три года! Хочу посмотреть, как они наконец встретятся и обнимутся!
Снаружи немцы прекратили огонь. Витантонио подал знак Рузвельту и Учителю, приглашая их воспользоваться передышкой. Они выбежали на улицу как раз вовремя, чтобы убедиться, что повстанцы окончательно выиграли сражение. Через час, когда стало смеркаться, немецкая колонна уже выезжала на дорогу в Потенцу, навсегда оставляя город. Восстание 21 сентября подходило к концу, но Матера заплатила за победу очень высокую цену: двадцать шесть убитых.
Когда повстанцы воссоединились, Витантонио, Рузвельт и Учитель снова увидели Англичанина – тот сумел взять в плен раненого немца и оставил его под охраной в госпитале. Друзья обнялись, радуясь победе, и снова расстались. Англичанин был настроен радужно – он намеревался покинуть город и идти навстречу Восьмой британской армии, приближавшейся со стороны Монтескальозо.
В это время «радио» сообщало на весь город о последствиях взрыва в Палаццо-делла-Милициа, который Витантонио видел своими глазами, едва выбравшись из оврага:
– Погибли пятнадцать из шестнадцати пленников, которых там держали немцы.
Взрыв был такой силы, что опознать тела пяти погибших оказалось невозможно, имена остальных десяти передавались из уст в уста: Пьетро Де Вито, Антонио Ночера, Марио Греко, Раймондо Семераро, Томмазо Спечале, Франческо Лечче, Натале Фарина, Франческо Фарина, Винченцо Луизи…
Лючия выбежала из пещеры, где пряталась во время обстрела, и умоляла мать сходить с ней к дому подружки Татаранни, ей ужасно хотелось своими глазами увидеть встречу влюбленных. Но девушка не знала, что теперь ее желание уже не исполнится: последнее безжизненное тело, опознанное среди руин Палаццо-делла-Милициа, принадлежало Пьетро Татаранни.
На рассвете Англичанин вернулся в Матеру уже в форме, за рулем бронированного автомобиля Восьмой британской армии он быстро подъехал со стороны Монтескальозо. Витантонио с трудом узнал товарища, больше года он не видел его в форме – с того самого дня, как спас от карабинеров на подходах к Сассо-Кавеозо. Вместе с Англичанином в машине были итальянский летчик – молодой Биларди – и иностранец, которого они видели несколькими часами ранее, когда тот спустился с крыши дома чиновников на площади перед вокзалом. Два британских мотоциклиста сопровождали автомобиль справа и слева, образуя маленький кортеж, который, снизив скорость, въехал в центр городка.
Союзников радостно встречали сотни жителей. Когда бронированный автомобиль британцев въехал на площадь Витторио-Венето, раздались приветственные крики, в том числе «Да здравствует Америка!». Витантонио и Учитель смущенно наблюдали за этим недоразумением. Один Рузвельт, казалось, был позабавлен.
– В конце концов выяснится, что мы сражались плечом к плечу с американцами, – сказал он, сияя. Затем громогласно расхохотался, заговорщицки подмигнул выходившему из машины Англичанину, поднял большой палец и крикнул: – Да здравствует президент Рузвельт!
