Англичанин вдруг превратился в лейтенанта Донована. Витантонио, Рузвельт и Учитель стали его отрядом. Назавтра после освобождения Матеры они покинули город, не помня себя от радости, что наконец присоединятся к воюющим. Им не было позволено вступить в регулярную армию, но британцы приняли их в качестве лазутчиков под началом лейтенанта. Донован отлично говорил по-итальянски и мог быть очень полезен освободительной армии в качестве информатора, а также для установления контактов с итальянскими повстанцами.
Друзья шли, наступая на пятки отходящим немцам, с приказом разведать состояние дорог, ведущих на север. Они гордились, что служат союзникам, но в то же время им не давала покоя мысль, что их не взяли в регулярную армию, как настоящих солдат. Особенно огорчался Рузвельт, недоумевая, почему его не сочли наполовину американцем. Витантонио предпочел бы пробираться прибрежными дорогами, чтобы пройти мимо Беллоротондо, – за последние три года он был там только раз, когда рискнул тайком присутствовать на похоронах бабушки. Но задание вело их в направлении Грассано по дороге вдали от моря.
Первые два дня, пока не миновали Потенцу, казалось, что немцы куда-то испарились, но когда люди лейтенанта Донована подошли к Рионеро-ин-Вультуре, то уже издали услышали звуки, свидетельствующие о творившихся там ужасах: крики и плач деревенских женщин эхом отдавались в соседних горах и летели по округе. Городок Рионеро был в трауре. Немцы, подзадориваемые несколькими верными им итальянскими десантниками, расправились с мирным населением и расстреляли восемнадцать ни в чем не повинных жителей в ответ на выстрелы, которыми их встретил один крестьянин, не желавший отдавать свою курицу.
Уже больше месяца в Рионеро было нечего есть. Всего неделей ранее группа отчаявшихся крестьян напала на продовольственный склад. Вид изголодавшихся налетчиков был столь страшен, что немецкий солдат сжалился над ними и помог одной женщине взвалить на плечи мешок с мукой. Наутро этого солдата расстреляли по приказу командования.
Распоряжения Берлина были недвусмысленными: повсеместно сеять ужас, используя его как мощное оружие, способное заставить итальянцев отбросить мысли о сопротивлении Германии. Однако некоторые итальянские фашисты в городках Базиликаты и Апулии в те дни превосходили немцев в низости. Вместо того чтобы попытаться сдержать оккупантов, они подливали масла в огонь, делая жизнь самых бедных и нуждающихся сограждан невыносимой. Имевший столь трагические последствия грабеж в Рионеро возглавил итальянский десантник. Забравшись в курятник, он наткнулся на маленькую девочку, которая стала кричать и звать на помощь. Прибежал отец с ружьем и ранил вора в руку. Вор-итальянец и его товарищи потребовали у немцев отомстить, и те убили хозяина курятника и еще семнадцать человек из деревенской молодежи. Многие из расстрелянных были солдатами, которые только что вернулись с фронта, воспользовавшись тем, что объявление перемирия 8 сентября вызвало отставку некоторых командиров и способствовало общему исходу итальянских солдат из армии.
Когда 25 сентября Англичанин, Витантонио, Рузвельт и Учитель прибыли в Рионеро, с расстрела восемнадцати несчастных не прошло и суток. Женщины еще бдели у тел, весь городок рыдал, и наибольшее негодование вызывали именно итальянские зачинщики трагедии. Соседи задержанных пытались искать у них заступничества, но те были глухи к просьбам о милосердии. «Именем дуче: им нет прощения!» – был их ответ.
Свидетели возлагали основную вину на двух гражданских – двух фашистов, которые призывали итальянских и немецких солдат к жестокости и беспощадности. От одного только воспоминания об этих двоих женщины, видевшие, как те произносят пламенные речи перед солдатами, трепетали от страха. Женщины рассказали, что подстрекателей было двое – великан с гнилыми зубами и молодой мужчина, одетый в черное.
По мере того как Витантонио и его спутники продвигались на север, они узнавали о новых случаях беспричинной жестокости немцев – и всегда при активном участии каких-нибудь итальянских военных, верных своим бывшим союзникам, которые теперь превратились в оккупантов. Вскоре друзья также убедились, что в самых ужасных историях всегда были замешаны двое неизвестных, спровоцировавших бойню в Матере и в Рионеро. Слава бежала впереди бандитов. По всей округе появления этих двух фашистов боялись так же, как прихода немцев. Когда через два дня Англичанин и его отряд прибыли в Асколи-Сатриано, завязалась первая перестрелка с вражеским арьергардом. Небольшой отряд немцев задержался на одном из холмов, чтобы обстрелять из мортиры беззащитное поселение. Когда отряд Англичанина заставил их отступить, было уже слишком поздно: артиллерийский огонь унес десять жизней. И все десятеро – мирные жители.
