Освещенный факелами двор, иссечённый глубокими тенями, выглядел торжественным и бесконечно обширным. Люди проходили внутрь дома и рассаживались на скамьях вдоль стен. Ближе всего к высокому креслу, которое предстояло занять Альрику, сели его братья. По другую сторону оставили место для Фадира: всё же конунг, ему почет и здесь положен. Любой молодой правитель будет рад, если его власть засвидетельствует такой прославленный воин. Лейви расположился рядом с Ингольвом, и, окинув дом взглядом, вскинул брови:
- А что, семейство Альвина Белобородого не желает выказать свою верность новому конунгу?
Тот скользнул взглядом по пустующей лавке, что предназначалась ярлу и его отпрыскам: Мёрд и Эйнару-и тут же отвернулся.
- Придут, куда денутся.
Скальд недовольно поёрзал и затих в ожидании, как и остальные.
Зал понемногу заполнился, вскоре пришёл и Альрик, задумчивый и серьёзный больше обычного. Ему предстоит взять на себя огромный груз и с этого дня держать ответ не только за себя, но и за всех людей, что доверят ему управление этими землями. Предстоит заслужить уважение свободолюбивого народа,который не потерпит над собой неразумного правителя. И, правду сказать, многие надеялись, что он всё же поведёт воинов в поход на запад вместо отца, чем лучше всего почтит его память и воздаст должное уважение.
Альрик коротко окинул взглядом кресло, словно на миг засомневался, нужно ли ему это, и опустился в него, перекинув плащ через подлокотник. Люди радостно и возбужденно загомонили, ожидая последних гостей. С каждым мигом в их голосах нарастало возмущение и недовольство: вот, мол, и будущий конунг уже здесь, а их приходится ждать. Вдоволь наслушавшись бурчания братьев, Альрик отправил за теми, кто задержался, двух работников поместья. Но и те как сквозь землю провалились.
- Пора начинать и без них, - проговорил он. - Раз они не смогли проявить достаточно уважения, чтобы прийти вовремя.
Двери дома затворили, и скудный поток свежего воздуха снаружи оборвался. Сразу будто бы жарче полыхнул очаг между двух рядов лавок. Ингольв смахнул со лба выступивший пот. Да и остальные то и дело оттягивали вороты рубах, маясь от духоты. Но обряд не остановишь и не ускоришь, как бы ни хотелось.
Поначалу братья перед всеми оговорили, что делить отцовские земли между собой и тем ослаблять их защиту они не станут. И признают, что Альрик становится полноправным властителем Скодубрюнне и всех херадов, что расположены вокруг. Не всё знали, сколько они перед тем спорили и рядились, как поступить. Чего скрывать, каждому хотелось удел себе отхватить побольше нынешних одалей, но решили всё ж оставить королевство цельным, как и было до того при отце. Но и жить вместе 8 одном поместье они не захотели, хоть это и стало бы хорошей данью уважения и памяти Радвальду.
Лишь Ингольв, как и раньше, оставался здесь. Отдельного владения он пока зпводить не хотел, хоть проще нет: возьми факел да обойди столько земель, сколько успеешь, пока огонь не погаснет. Да куда ему, бессемейному, хозяйством обзаводиться. Вот женится… Но эта мысль вновь показалась странной, словно возникла в голове впервые. Ингольв бросил взгляд на пустующее место Мёрд, а после посмотрел на дверь, вспоминая утреннее явление фюльгьи во дворе. Неспроста всё. И не к добру.
Тем временем ярлы один за другим сказали своё слово, где подтверждали, что никто из них не против, чтобы Альрик, смелый воин и разумный муж, стал новым конунгом. И каждый пожелал, чтобы достойный сын приумножил славу и власть отца. Чтобы чтил законы и был справедлив. Брат слушал их вдумчиво и серьёзно, иногда кивал, соглашаясь и вселяя уверенность в сердца бондов на то, что всё будет так, как они на то уповают.
Вскоре принесли чашу памяти, над которой Альрик должен был произнести самый важный в своей жизни обет. Тот, которому будет следовать и который не имеет права нарушить. Он взял золотую чашу, обхватив её обеими руками и встал. Весь дом наполнился тишиной, словно тут никого и не было: даже дыхания не слышно и случайного шевеления. Ингольв неподвижно смотрел на брата, примеряя на него слово “конунг”. Подумалось, что когда-то и отец был столь же молодым, когда овладел первыми землями вдоль Согнефьорда и убедил людей, их населяющих, что под его покровительством им будет лучше. До сих пор не верилось, что больше его нет, а в кургане осталась лишь куча пепла от него.
“Клянусь, что никогда не будет в этом доме предателей…” - начал свой обет Альрик, но тихий шорох снаружи заставил его замолчать и глянуть в сторону двери. Все посмотрели туда тоже, а возня и едва слышный грохот чем-то повторились. Неужто пришли задержавшиеся? Тогда чего медлят и не заходят?
В следующий миг отчётливо заскрежетал засов. Ингольв и братья одновременно вскочили с мест, словно всех их настигло озарение. Альрик отставил на стол чашу памяти и сам пошёл проверить, в чём дело. Он толкнул створку, но та не поддалась. Толкнул сильнее обеими руками - то же самое.
- Что за шутки? - пробурчал Альрик, оборачиваясь ко всем.
