Хирдманны замерли, продолжая, однако, держать оружие наготове. Но Ингольв теперь не собирался на них кидаться: дело безнадёжное. И раз уж его передумали убивать на месте, хотелось бы узнать, что за дерьмо тут сотворилось, пока все хёединги ждали обета от Альрика.
Воины расступились, пропуская того, кто, верно, и отдал им приказ. Средний сын Фадира Хакон подошёл ближе, а за ним непривычно семенила Мёрд, хватаясь за его локоть. Словно боялась, что тот решит расправиться с Ингольвом собственными руками. Точнее, рукой.
- Назови мне хоть одну причину, Мёрд, почему я должен оставить бастарда 8 живых? - усмехнулся Хакон, оглядывая его. - Этот зверь опаснее любого из своих братьев.
Воительница растерялась, не зная, что и ответить. Попросить-то попросила, а вот и правда - каков резон ему сохранять жизнь Ингольву, раз уж он решил избавиться ото всех наследников Радвальда? Не иначе, давно они с Фадиром всё это задумали. А ярл Альвин Белобородый, стало быть, всё знал. Как и его отпрыски.
Ингольв убрал топор на пояс, глядя, как вдалеке несколько воинов валят на землю Лейви. А впереди всех - Эйнар. Вот уж кто не упустил случая поквитаться за все отпущенные скальдом колкости. Убивать его тоже не стали. Возможно, лишь потому, что по слухам тот с Хаконом если и не водил дружбу, но и ссор никаких не имел, а умения его в стихосложении сын конунга очень чтил.
- Я не наследую место отца, потому как не законный сын ему, - вместо Мёрд решил вступиться за себя Ингольв. Он знал, что его возненавидят, как труса и предателя памяти отца. Но сейчас у него не было другого способа выжить, чтобы отомстить за него и братьев. - Потому что в этом доме мне не был рад никто, кроме него. И мне не хочется складывать здесь голову, чтобы защитить то, что всегда было мне чужим.
- Но ты убил столько моих людей, - Хакон махнул рукой за спину Ингольву, где лежали тела тех, кто пытался его остановить. Не так уж много, но и не мало, чтобы не заметить.
- Надо было со мной поговорить по-доброму, а не запекать, словно пирог. После смерти отца у меня не осталось здесь союзников.
Сын конунга хмыкнул, закатив глаза. А из дрожащего полумрака показался и Фадир. Одетый торжественно, словно и правда собирался прийти послушать обет, что должен был произнести Альрик, но так, видно, и не произнесёт.
- Почему он до сих пор жив? - конунг сдвинул брови, обходя сына. Позади него шли и Сигварт с Торбрандом.
В отличие от отца, они выглядели измотанными, одежда их темнела бурыми потёками, а лица блестели от пота. Сражались вместе со всеми, не отсиживались под крылом родителя. А между тем вся суета вокруг стихала. Те хирдманны Скодубрюнне, что ещё пытались отбить поместье, были либо убиты, либо пленены.
- Он утверждает, что не хочет сейчас вставать против тебя. И что собственная шкура ему важнее долга, - посмеиваясь, ответил на его недовольство Хакон.
Мёрд, с надеждой поглядывая то на Фадира, то на его сына, боялась и слово лишнее сказать. Конунг с сомнением оглядел Ингольва.
- Все долги я роздал, - убедительно добавил тот к словам Хакона. - Хватит с меня.
- И тебя не тревожит, что все твои братья мертвы? - показалось, от желания допытаться правды, лицо Фадира аж вытянулось, совсем как у лиса.
Сердце яростно ударилось несколько раз прежде чем снова успокоиться. Ничем нельзя выдавать истинных чувств. Иначе несложно присоединиться к погибшим.
- Нет, - ровно и бесстрастно подтвердил Ингольв. - Я не видел от них в жизни ничего хорошего. Единственно, я надеюсь, что Лейви жив.
- Эта морда будет всегда служить победителю, - неприязненно процедил Торбранд. - Его приказали не убивать. Раз уж в огне не сгорел.
На душе чуть полегчало, хоть и продолжило многопудовыми валунами лежать на ней известие о смерти братьев. Неужели никого из рода Радвальда не осталось больше? Кроме Ингольва, жизнь которого тоже висит на волоске, потому как в глазах Фадира не добавилось доверия к нему и его уверениям.
- Ингольв сам убил однажды своего брата. И с остальными никогда в мире не жил,
- вдруг вновь заговорила Мёрд, наконец совладав с волнением и растерянностью.
- Я знаю. Он не станет горевать о них.
Железное Копьё перевёл взгляд на неё. И первый раз на его лице отразилось сомнение.
- Я буду служить в твоём хирде, если пожелаешь, Фадир, - Инголье не хотел давать ему ни мгновения на раздумья.
- Нельзя терять такого воина. Он станет ульфхеднаром, - добавила воительница. -И тогда среди твоих людей не будет равных ему.
- Вот это меня и беспокоит, - оскалился Железное Копьё, и девушка тут же прикусила язык. Мало ли, на какие мысли наведут его новые восхваления.
- Мёрд права. Мы потеряли много людей с прошлого лета. Если он принесёт клятву в храме… - задумчиво потирая подбородок, рассудил Хакон.
- Девицы… - снисходительно хмыкнул Фадир. - Всё бы им кого-то жалеть. Может, и за тебя она замуж собралась из жалости? А?
Он подтолкнул сына локтем, а тот лишь закатил глаза.
