Шесть кухонных шкафчиков, потрескавшийся чайный сервиз, камин, в котором горели поленья, коричневый диван и шаткие стулья.
У меня никогда не было своего, кроме платьев и пары побрякушек, которые перешли в наследство от матери.
Теперь у меня было это.
Мне потребовалось всего пятнадцать шагов, чтобы осмотреть дом изнутри. В спальне я обнаружила вторую дверь, которая вела на задний двор, заросший ежевикой. Если я подстригу ее, в сентябре смогу собрать урожай. Я не знала, что можно приготовить из ежевики, зато ее можно есть сырой. И эти ягоды тоже будут моими.
Вдоль каменной ограды я могла бы разбить огород. А если где-то поблизости был рынок, я смогла бы торговать урожаем.
Части мебели, вероятно, сломанные, загромождали маленькую спальню и крошечную умывальню.
Что за восхитительный запах? Хлеб! Две буханки лежали в корзине рядом с другой корзиной, полной фруктов и овощей.
Моя еда в моем доме, стоящая на моем столе рядом с моей плитой.
Тайг сморщил нос и сунул палец в дырку на обивке дивана.
Меня не волновало, что он думает.
Мне здесь нравилось. Даже больше: я влюбилась в это место.
Может, оно и было далеко от совершенства, но прекрасное в своей уникальности. Мое. Никто не сможет его отнять у меня.
Это мое. Только мое.
Мое желание. Моя мечта.
Мечта, о которой я рассказала Риану.
Снаружи оранжевое солнце клонилось к горизонту. Переступая с одной скрипучей половицы на другую, я приподняла черную мантию, чтобы не наступить на нее грязными сапогами.
– Приведи его ко мне. Пожалуйста.
Тайг нахмурился, глядя на свои сжатые в кулаки руки.
– Никто из нас не знает, когда он снова потеряет рассудок. Отпусти его.
Сейчас не время отпускать Риана. Сейчас самое время держаться за него как можно крепче.
– Ты любишь мою сестру и сделал бы все возможное, чтобы спасти ее, верно?
Тайг нахмурил темные брови.
– Эйвин…
– Верно? – надавила я.
Он неохотно кивнул.
– Я чувствую то же самое по отношению к Риану. Теперь я должна спасти его.
Поморщившись, Тайг закусил нижнюю губу.
– Он не придет.
Он придет. Я не оставлю ему выбора.
– Скажи своему невыносимому брату, что если он не явится до захода солнца, то я утоплюсь в море.
Вздохнув, Тайг кивнул и направился к двери.
Я ждала снаружи, как мне показалось, несколько часов. Все это время коза безмятежно паслась на лужайке.
Риан придет.
Он должен прийти.
Если, конечно, он не раскусил меня. Если он не догадался, что у меня не хватит духу утопиться.
Вместе с последними лучами солнца угасла моя надежда.
Я направилась обратно к дому. Если мне суждено было умереть, я не собиралась умирать в отвратительной черной мантии и грязной обуви.
– Утопиться в чертовом море? Ничего лучше не придумала?
Риан стоял у ворот в безупречно белой рубашке и черных брюках, одной рукой держась за столбик.
Мне хотелось запрыгнуть на него и прижать к себе. Хотелось поцеловать его невыносимое, красивое лицо. Хотелось задушить его за то, что он пытался отказаться от меня.
– А что ты ожидал, когда поставил мне ультиматум?
– Я здесь. Чего еще ты хочешь? – спросил он, нервно постукивая пальцем по деревянному столбику ворот.
Чего я хочу? Разве это не очевидно, черт возьми? Я хочу его.
Я шагнула ему навстречу. Обувь запуталась в тяжелых полах дурацкой мантии, и я полетела вперед, врезавшись носом в грудь Риана.
Он заключил меня в объятия, и я тут же почувствовала сладкий аромат корицы.
– Боже, Эйвин, когда ты в последний раз ела?
– Не помню. – Я совершенно не думала о еде, когда он подхватил меня на руки и зашагал к дому.
В итоге я оказалась на диванчике и стала наблюдать за принцем, который метался от шкафчика к шкафчику. Риан достал тарелки, еду и глиняный кувшин со сломанной ручкой. Подтащил ко мне стул, сделав из него импровизированный столик, и поставил передо мной еду и воду.
– Ешь.
Каким бы восхитительным ни был запах хлеба, мой желудок сжался, отказываясь принимать еду. Я отщипнула небольшой кусочек и отправила его в рот. Когда еда провалилась в желудок, мне показалось, что я услышала глухой стук.
– Меня не должно здесь быть, – вздохнул Риан. – Я могу потерять контроль в любую секунду.
– И как часто это происходит?
Мы знали друг друга несколько месяцев, и я видела обезумевшего Риана только один раз.
Его острые скулы залились румянцем, и Риан опустил взгляд.
– Она не трогает меня, если я не нарушаю правил.
Мерзкая ведьма! Я убью ее. Я убью ее и станцую на ее могиле.
– Нам нужно вернуть твое сердце.
Риан бросил, что я «потеряла свой треклятый рассудок», и направился в гостевую спальню, откуда притащил медную ванну и поставил ее перед камином. Затем взял на кухне ведро и вышел на улицу, хлопнув дверью.
Желудок, казалось, перестал протестовать против еды, и я откусила еще кусочек хлеба. И еще один. К тому времени, когда доела хлеб, дымящийся желтоватый сыр и вяленую ветчину, ко мне вернулось достаточно сил, чтобы сидеть прямо.
