Вид у него был задумчивый, измотанный. Холодная серьёзность леденила его лицо, убрав бесследно с него привычный румянец. Виктор иногда нервничал, поглядывая на двери участка.
‒ Ну, скоро там! Сука, побыстрее!
Вскоре, к нему вышел мужчина в форме. Невысокого роста, светлокудрый, с острым, продолговатым носом, упавшими щеками и ярко голубыми глазами. Взгляд у него был слегка отталкивающий. Он будто выедал взглядом собеседника, если смотрел ему долго в глаза. Это был Павел, старый добрый друг Виктора, с которым он, как и с Александром, был знаком с армии.
‒ Здоров, дружище! ‒ улыбчиво поприветствовал он Витю.
‒ И тебе не хворать.
‒ Что стряслось?
‒ Дело на миллион. В долгу не останусь. Сашу помнишь нашего?
‒ Допустим.
‒ Кароч. Мочканули его недавно. Скорее всего, сектанты.
‒ Да ты что! Охренеть! А заява где? Что-то ничего подобного не видел и не слышал раньше.
‒ Сегодня ночью потому что. Где тело, неизвестно.
‒ То есть, ты просишь меня отыскать труп?
‒ Нет. С этим я как-нибудь сам справлюсь. Нужна информация на этих сволочей. Кто ими заправляет. Сколько их по городу, где тусуются. Потом, инфу передашь, куда следует, и, глядишь, повышение дадут. Что скажешь?
‒ Смотри. В общем, помочь не беда. Тем более, что дела по сгоревшим детям и удушенному лежат у моего кента, следака. Пока они не ушли в прокуратуру, а висят глухарями, поковыряться можно.
‒ Спасибо огромное. Ладненько, то есть ты в деле. Я правильно тебя понял?
Паша протер лоб рукой, глубоко вздохнул, и небрежно ответил.
‒ Правильно. Помогу чем смогу.
‒ Признателен. Если что, звони, ‒ кинул Витя, и, подхватив из кармана телефон, незамедлительно удалился.
Ракета искал нужный контакт. Затем, раздался звонок. Парень взял трубку. Звонили со скрытого номера.
‒ Да. Это вы?
‒ Мы. Выезжаем.
‒ Все взяли?
‒ Братец, как и договаривались. Обижаешь!
‒ Ладно. Жду вас на месте.
Лицо парня заметно изменилось. С холодного и почти бесчувственного, оно преобразилось неприкрытой яростью, от которой свело скулы и заскрежетали зубы. Прохожие с особой опаской поглядывали на пролетающего мимо них Виктора. Яростно устремлен, сейчас он как никогда подходил своему прозвищу.
Июльская жара изнемождала город. Даже прохладный северный ветерок не мог уберечь горожан от этой страшной, летней участи. Люди ходили в майках, футболках. Кто-то обнажал торс, дабы немного остудиться. В своем большинстве, пользуясь случаем выходных, отпуска или каникул, в будни отправлялись массово на местное озеро. Город пустовал. Облегчением не был и вечер. За день нагретая земля выдыхала, и на улицах по-прежнему ужасно парило, так что не было, толком, чем дышать.
На осиротевшей без толпы улице, перед самой заброшкой, стоял Виктор. Время было около девяти вечера. Солнце уже умостилось за чертогами города, но на улице было все так же светло.
Он снова ждал. Поглядывал на часы на запястье, курил, и ждал. Явно, сильно нервничал. Сам того не замечая, мог начать бормотать что-то под нос. Насупив брови, обозлив взгляд, Витя время от времени поглядывал на фасад затхлого, заброшенного здания. Будто собирался прекратить его муки.
Наконец его ожидание окончилось. На белой пятерке подъехали несколько парней в камуфляжных костюмах.
‒ Здаров! Давно ждешь?
‒ Относительно. Все привезли?
‒ Как договаривались.
‒ Ок. Выносите.
Пока ребята начинали выносить содержимое багажника машины, Виктор стоял на обочине. Ему внезапно позвонил Паша, с которым он встречался днем.
‒ Снова здравствуй, ‒ искрометно начал Павел.
‒ Что там?
‒ В общем, я виделся со своим корешом, следаком. Он ведет дела детей, откопанных на заброшке, и пацана, там же задушенного.
‒ Ну.
‒ Короче, что удалось выяснить. Докопавшись до сути дела, и посчитав два плюс два, он предположил, что три убийства ‒ детей, удушенного, и нарика с колотыми ‒ связаны напрямую ритуалами секты, о которой ты просил узнать.
‒ И что о ней?
‒ Пока только то, что при вскрытии заколотого наркомана был обнаружен яд буфотенин в огромной дозе. Он говорит, экспертиза показала, что его будто шприцом вкачали в бедолагу. Скорее всего, он содержался на лезвии орудия, которым парня грохнули. Следовательно, о расправе местных барыг, как говорили раньше, можно забыть. Его убили твои сектанты.
‒ Я понял. Покопай еще, ладно?
‒ Ок. Помогу, чем смогу.
В это время из заброшки послышались голоса ребят.
‒ Шеф! Заправляй! Все уже внутри! Присоединяйся!
Виктор разговаривал на дороге, около машины. Он поднял с земли канистру, и направился с ней к подвальному выходу из заброшки. Его лицо полнилось решимостью, невероятной злобой и тяжелейшей обидой.
Он остановился в аккурат перед лестницей. Немного задумавшись, Витя поставил канистру под ноги, и вновь вытянул из кармана телефон. Он позвонил Кириллу.
‒ Братец, ты должен поучаствовать. К десяти будь готов подойти на заброшку. Жди звонка.
