‒ На даче.
‒ Они до конца лета уехали?
‒ Да. А что?
‒ Так. Поднимайся, в общем. Я сейчас к тебе поднимусь.
Аня, будто ошпаренная, побежала в свою квартиру на первый этаж. Кира дождался лифта и уехал на свой этаж. Ему действительно становилось все хуже и хуже. В голове помутилось. В глазах начинало темнеть, а желудок будто разъедало изнутри. Резкий спазм настолько сильно ударил по животу, что Кира чуть было, не потерял сознание. Он облокотился на стену, и подошел к своей двери.
Войдя вовнутрь, парень, не раздеваясь, побрел в свою комнату. Он лег на кровать, скрутившись калачиком. Через пару минут, боль стала понемногу утихать. Она вновь возвратилась, только теперь это была душевная боль. Словно картинки в калейдоскопе, перед глазами у него пробегали моменты с Соней. Её лицо, милая улыбка. Затем, он видел вновь ее лицо той роковой ночью, будто снова очутился там. Комок в горле выдавил горошинки слез.
‒ Милая! Они поплатились. Но что мне это дало? Тебя нет! ‒ отчаянно плакал парень.
Вдруг прозвучал громкий стук в дверь. Кира и забыл, что Аня обещала подняться следом за ним. Из-за этого, в панике поднимаясь с дивана, он подумал, что это приехали за ним из полиции. В горле жутко пересохло. В надежде сделать пару глотков перед тем, как открыть дверь, парень проследовал на кухню. И опять разболелся живот. С такой силой, что парня прям откинуло к стенке. Снова бред в голове, мрак перед глазами.
‒ Да твою ж мать! Что со мной? ‒ отчаивался он.
Добравшись до стакана с водой, парень выпил все до остатка, и возвратился в коридор к входной двери.
«Будь что будет!» ‒ подумал про себя Кира, ожидая увидеть там патрульных. Какой ужас было для парня увидеть в глазок… Софию! Будто живая, она стояла перед дверью. Одета, как прежде. С таким же коротким русым хвостиком на голове. Таким же легким макияжем. Кирилл закричал и отбежал от двери.
‒ Кира!!! Открой! Что там такое!!! ‒ доносилось с подъезда.
Немного придя в себя, парень снова осмелился вновь глянуть в глазок. На пороге была все это время Аня. Она от паники уже начала бить ногами по двери, лишь бы Кира открыл ей. Это он и сделал.
‒ Ты что! Я перепугалась!
‒ Ага.
‒ Как ты?
‒ Стабильно плохо. Даже прилечь толком не дала.
‒ Ладно тебе ворчать. Я водички принесла, спазмолитики. Выпей, должно стать легче.
Кирилл из нехотя принял лекарства и сел на диван. Из-за непрекращающейся боли парень постоянно постанывал и мычал. Его досаждали режущие спазмы, будто прорывающие живот изнутри. Кира не ел нормально уже несколько суток. Приняв излишнее спиртное и перенеся дозу излишнего стресса, юноша лишь усугубил положение.
Аня села рядом. Она поглаживала его, успокаивала. Рассказывала какие-то сумбурные, будто на ходу придуманные, истории. В бреду Кире показалось, что она начала ему рассказывать сказки о рыцарях и принцессах. Не выдержав в определенный момент этого, парень вскочил с дивана, и, согнувшись, похаживал с угла в угол как обездоленный.
‒ Так плохо?
‒ Да! ‒ не выдержал Кирилл.
‒ Ничего, родной. Потерпи! Скоро таблетки подействуют, легче станет.
Юношу не смутило такое отношение девушки. Он не мог думать ни о чем, кроме того, как не упасть в обморок.
‒ Не переживай! Скоро полегчает. А пока, я буду с тобой. И во всем помогу, ‒ продолжала Аня, медленно подымаясь с дивана. ‒ Всегда буду с тобой!
Кира вновь увидел перед собой образ Софии. Такой, как и прежде. Затем стеклянная бутылка из-под воды разлетелась парню об голову.
В это время Павел, прибывший на место взрыва, не мог прийти в себя от увиденного. На земле, в руинах, пыли и пепле, лежали скорченные тела. Пламя сожрало их, и не подавилось. Восемь человек выбрались из под рушащегося здания, и, пылая, погибли под его обломками. Картина смутилась еще больше, когда Паша среди трупов несчастных обнаружил изувеченного огнем Александра.
‒ Паша, они уже горели, когда были еще внутри. Выбежали на поверхность, когда заброшка начинала рушиться, ‒ подошел к участковому судмедэксперт. Он увидел, с какой горечью давалась Павлу вся эта картина.
‒ Я знал его, ‒ тихо сказал Паша, указывая на тело Александра. ‒ Мы служили вместе. Такой молодой.
‒ И какому же идиоту пришло в голову посреди города фейерверки устраивать? Они бы еще, блин, в подъезды гранаты побросали.
Павел резко вскочил с колен, и разъяренно пнул обломок кирпича ногой.
‒ Сука!
‒ Соболезную, дружище. Уже ничего не поделать.
Павел знал, чьих рук это дело. Парень он был не глупый, и быстро сосчитал два плюс два в уме.
‒ Ладно. Я домой. Мне нужно все это переварить. Завтра заскочу к вам.
‒ Окей. До завтра!
Полицейский находился в абсолютно подавленном состоянии. Он одновременно ощущал негодование, разочарование и огромную обиду.
«Ну как так то?? За что? Так, и лучшие друзья же были. Ни черта не понимаю. А может, это и не он? Та да. Как же. Утром говорит, что сектанты мочканули, тут вместе с ними сожженный труп лежит. Неизвестно ему».
