— за дурака меня принимаешь? Имперские целители слишком ценны для нас, чтобы ошиваться в подобном нецивилизованном отстойнике по ошибке названным городом.
Последние слова были сказаны нарочно громко, чтобы их услышала толпа, люди начинали шуметь еще громче, начали выкрикивать личные оскорбления в сторону спорящих
— после этой выходки, да, я считаю тебя дураком, дай мне поговорить с торговцем.
Максвелл не стал дожидаться одобрения со стороны соотечественника, подошел к торговцу, и начал что-то тихо ему говорить, затем показал на одного раба, потом на другого. Имперец видел, как округлились от страха глаза работорговца, Максвелл определенно нащупал нечто грязное в его товаре. Они закончили разговор, после чего торговец подозвал своего недавнего противника к себе и тихо сказал:
— серебряный за каждого с учетом скидки, бери и уходи.
Имперец удивился
— решил заняться благотворительностью?
— замолчи, давай деньги и уходи.
Максвелл в это время взял ключ у работорговца и сам отправился освобождать троих счастливчиков.
— вы свободны, война закончена, так что отправитесь прямиком по домам.
Двое из пленников были среднего возраста, по виду шрамов, опытные солдаты, побывавшие не в одном сражении помимо недавней войны. В их глазах Максвелл видел благодарность. А вот третий пленник — совсем еще зеленый, лет 19, наверняка, отправился на войну по патриотическим соображениям, душу и тело императору. На его глазах появились слезы.
— рано расслабляешься, ты еще не дома.
Однако молодой не мог сдержать слез, двое благодарственно кивнули и повели товарища к своему человеку в черном.
— плачущий мужчина в империи, это норма?
За эту колкость торговец получил мощный удар по животу от своего оппонента. Стража напряглась, но конфликт не получил продолжения.
Аврелианцы двинулись за своим послом, Максвелл присоединился к ним. Почуяв было будущую драку, люди сначала притихли, но быстро разочаровались и быстро разошлись. Из толпы вынырнул Артемий чтобы тоже присоединиться к своему другу и, пользуясь вниманием людей, которое неизбежно привлекает своей маской, принялся за свои фокусы. Пленникам он сначала показал со всех сторон пустые ладони, а потом достал из-за уха одного из троих своих зрителей монету. Свое выступление он завершил изящным реверансом на ходу, после чего приблизился к Максвеллу, и уже привычно зашагал рядом. Имперец взглядом непонимания глядел то на шута, то на своих охранников, одновременно давая тем знак, чтобы не трогали его.
— это что за чучело? Не удивлюсь, если он твой друг.
— все так и есть, его зовут Артемий, он странноват, но в некоторых обстоятельствах незаменим.
Аврелианец фыркнул.
— ему просто не хватает внимания, я — Лоренций, Лоренций Фаркасес, если будет угодно, с кем имею честь?
— Максвелл, безродный.
— благодарю тебя, Максвелл, я в этом клоповнике уже неделю маринуюсь, и денег, чтобы выкупить этих несчастных, честно скажу, у меня не было. Расскажи, как ты его уломал? При том так быстро.
Максвелл задумался, “Маринуется”? Ни один аристократ не выражается подобными терминами.
— благодарность принимается, я ведь говорил, что учился на Созидателя, у его рабов очень опасный грибок на коже, очень заразный, я указал ему на него, рассказал симптомы, о которых он и так уже знал, и начал угрожать, что прокричу о больных рабах при всей толпе, которую вы собрали.
Лоренций улыбнулся.
— охох, да уж, я подозревал о чем-то таком.
Тут он встрепенулся.
— эти трое заражены?
— на самом деле, я не уверен, что это грибок, мне необходимо исследовать образцы, чтобы это определить, однако, чесались там практически все, промой руки уксусом, а этих трех изолируй временно от остальных.
— и что же мне, держать их взаперти две недели в море?
Лоренций повернулся к своим охранникам.
— не трогайте новеньких, пока мы не разберемся, что с ними.
После этих слов освобожденные начали переглядываться, Лоренций не счел нужным объяснить им причину столь странного приказа. Он вновь вернулся к Максвеллу.
— думаю, я могу найти место для двух путешественников на моем корабле, если вам нужна переправа по морю, отправляемся мы завтра с восходом, опоздаете — уплывем без вас.
— благодарю за предложение, мы подумаем, я так понимаю, с этими троими также нужно будет что-нибудь решать.
— именно, и сейчас мы отправляемся к кораблю, где ты займешься помощью троим несчастным, разумеется, награда ждет там же.
Этому человеку не хватало такта. Однако отказать ему Максвелл не мог, он знал, что все равно останется, чтобы помочь больным. Хотя Лоренций мог быть и повежливее. А может он никакой не аристократ?
— не вижу смысла упрекать тебя в манере общения, просто чтобы ты знал, я иду с тобой, потому что могу помочь этим людям, а не потому, что ты решил, что имеешь надо мной власть, враги в наше время ближе друзей.
При последней фразе Лоренций остановился и посмотрел в глаза Маквеллу. Он действительно не настоящий аристократ.
— однако все иначе.
Максвелл кивнул, они друг друга поняли.
