Кэтрин фыркнула, тягаться с пасынком в остроумии — заведомо проигрышная идея. Она промолчала. Я снова обернулась на распахнутые двери в надежде увидеть в них Ральфа, а потом все мы почувствовали, как задрожала под ногами земля. Низкий гул, вибрация в каждой клеточке тела. Лиззи выдохнула и вцепилась в мою ладонь. Мы сплели наши пальцы, и в этот миг в императорском парке с громким щелчком погас свет. Электричество пропало и во дворце. Темнота смотрела на нас из высоких окон здания. Город сиял ночными огнями во тьме, но через удар сердца потух. Вся столица оказалась обесточена.
«Да-а-а», — шепнула тишина.
— Вероятно, в столице авария, — твердо предположил господин Дарем и отдал слугам приказ: — Зажгите свечи! Дамы замерзли. Думаю, всем нам следует вернуться в стены дворца.
— Ты прав, дорогой, я замерзла, — капризно протянула госпожа Кэтрин.
— Зато сейчас в свете луны дамы особенно прекрасны!
Ни Юрия, ни Ральфа, ни господина Холда. Зато господин Слоун тут как тут.
Долго ждать не пришлось, рыжий лакей шел рядом с нами и держал свечу. Я была в числе первых гостей, вернувшихся во дворец, и единственной, кто увидел, как радостно встретил нас на пороге густой кровавый туман.
Госпожа Кэтрин глубоко вдохнула, медленно повернула голову и улыбнулась мне. Темнота в её огромных черных зрачках услужливо показала, о чем много месяцев подряд грезит женщина. Старая церковь, два ряда пустых деревянных лавок, а между ними девушка на коленях в разорванной рубахе на груди. Сморит на каменный пол под ногами, боится поднять глаза. Они серые, как зимнее небо. Девочка с севера, Алиана. Светлые косы короной на голове, розовые камни на белой шее. Это Кэтрин выбирала их. Темно, только падает на пол луч белого света сквозь разбитый в крыше витраж. Он не может не смотреть, но он боится заглядывать сюда.
— Да-а-а… — Кэтрин блаженно застонала, прикрыла веки, а потом снова посмотрела на меня.
Девочка, тебе страшно? Я помню эту церковь, эти лавки снятся мне во сне, я была на твоем месте, тогда мне тоже было страшно, но теперь я поняла покойного отца … чужая боль такая сладкая… Я оставлю отметины на твоем теле, я раскрашу этот ослепительный белый багровыми шрамами на твоих щеках.
Рыжий лакей пошатнулся, в руке его дрогнул подсвечник, и пламя свечи погасил красный туман. Во дворце полноправной хозяйкой стала беспросветная тьма.
«Да-а-а… — тихо рассмеялась она. — Скорее, Кэтрин, ну же, сделай это. Слышишь стук в двери старого храма? Это он, он пришел забрать свою девочку! Как же быть, что же делать? Ни ножа, ни плетки. Всё осталось там…»
Кэтрин захохотала, и острыми ногтями впилась в своё лицо. Четыре глубоких борозды на каждой щеке налились кровью в свете белой луны. Я сглотнула, чувствуя металлический привкус во рту.
— Кэтрин, нет! Что ты делаешь? — заорал Теодор, схватил мачеху и прижал дико хохотавшую женщину спиной к себе. Красный туман опутал его тело, коснулся испуганно раскрытых глаз. Тедди застонал, но не ослабил хватку. Наклонился к её лицу, губами коснулся разодранной щеки и лизнул алую кровь:
— Поиграем, матушка? Ты и я, как в детстве? Я соскучился, я помню, как ты играла со мной…
Господин Дарем схватился за голову, из носа его ручьем полилась кровь. Сзади вскрикнула женщина. Рыжий лакей лихорадочно зашептал бессвязный бред.
— Муха, деньги, оружие, почему они не верят мне? Почему он выбрал идиота-молчуна?
Громкий хохот раздался откуда-то сбоку, я обернулась и увидела гвардейца у окна. Мужчина смотрел на оружие в своих руках, лицо его освещала луна.
«Смотри, какая красивая игрушка… тебе нравится?»
«Очень нравится», — похолодела я.
Гвардеец нажал на курок и выстрелил в себя. Чудовищный звук, над которым весело захохотали гости. Они хлопали в ладоши, они стонали, хватались за голову и падали на кроваво-красный ковер. Я нашла руку Лиз, она до боли вцепилась в меня.
Господи, как страшно… пусть это прекратится!
«Прекратится? Сегодня ведь рождество! Не лишай нас праздника…»
Красный туман обнимал нас с Лиззи, темнота не слушалась меня.
— Волшебно! — восторженно выдохнул позади меня Слоун. — Магия…неизвестное науке отклонение в теле человека. Если бы можно было заживо вскрыть череп одаренного…как жаль, что пока это сделать нельзя. Но вы, госпожа Элизабет, можете уговорить брата! Или вы, госпожа Алиана? Это ведь для всеобщего блага. Возродить магию — чем не цель жизни. Как вам моя идея? — он заглянул мне в глаза и заискивающе спросил: — Нравится?
«Да-а-а, моя девочка в полном восторге. Не так ли, Алиана?»
— Мне страшно, Ани, — задрожала рядом Элизабет. Я отшатнулась от Эдриана.
Нет, мне совсем не нравится. Мне страшно. Мне жутко. Мне больно это видеть. Разлитая в воздухе сила — безумие. Люди много веков боятся демонов, но нет демонов страшнее тех, что прячутся в нас.
Облака закрыли луну. Белый мрамор, как белый снег. Стены — высокие ели. Красный ковер — алая кровь. Сила. Сила. Сила.
Моя сила?
