— Это прекрасно, ваше высочество, — с улыбкой заметил господин Дарем. — Совершенство изо льда. Вы подарили нам незабываемое зрелище.
— Очень рад.
Госпожа Кэтрин выдохнула, что в жизни не видела ничего красивее, Элизабет ей поддакнула. Юрий вновь обернулся на распахнутые двери в сад, а я аккуратно сняла ладонь с локтя господина Холда и, изображая небывалую заинтересованность, подошла к одной из скульптур. Прижалась лбом к ледяной одежде, закусила губу, чтобы не застонать. Я думала, что давно привыкла к боли, я обманывала себя. Адова пытка. Справедливая несправедливость. Вместе со смертельной силой мне досталась больная плоть.
Кто-то встал совсем рядом, боль мгновенно стала другой. Горячей, тягучей. Сладкой.
«Или ваш лес требует от тебя нового Бонка», — вспомнила я и услышала нежный многоголосый шепот:
«Да-а-а…» Бездна была довольна. Я, наконец, поняла.
— Тебе нехорошо, Ани, — тихо сказал мне господин Холд. — Пойдем со мной.
«Забери нашу силу, разорви договор». Ледяные статуи светились красным, белый туман обнимал щиколотки. В тишине громко стучало мое сердце, в сером мире довольно клубилась тьма.
Отпусти себя, девочка. Позволь ему… Всего один раз, и ты получишь свободу. Боль не вернется, вернется сила. Тот, кого ты любишь, видит в тебе лишь сестру. Просто закрой глаза, представь своего Никки.
Я повернула голову и посмотрела на маршала. Совершенство, не с него ли вырезали статуи? Счастливо ему улыбнулась. Плевать на боль, мне не нужно это совершенство, мне нужен мой Никки!
— Не вежливо уходить с середины вечера, — покачала я головой. — Я не уйду домой без брата и Лиз. Наслаждайтесь зрелищем, господин Холд. Дамы и господа наперебой твердят, что не видели что-то красивее. А что скажете вы?
— А я видел, — улыбнулся мне он. — Я видел тебя.
— Благодарю, — голос сорвался, закружилась голова. Одной фразой господин Николас выбил землю из-под моих ног. Я удержала лицо, но не удержала дрожь.
— Замерзла? — нахмурился Холд.
— Что вы, разве это возможно?
— Возможно что? — его высочество Юрий. Снова я не заметила, как он подошел. Ничего удивительного, Ральфа ведь нет. Вот он и развлекает самых дорогих гостей.
Элизабет радостно улыбнулась отцу. Холд быстро кивнул дочери.
— Скучать в императорском саду, разумеется, — рассмеялся маршал. — Моей подопечной нехорошо, ваше высочество. К моему глубочайшему сожалению, нам придется оставить вас.
Юрий изобразил сочувствующий взгляд и якобы расстроенно покачал головой:
— Как жаль, как жаль.
Холд протянул дочери руку, его высочество с улыбкой смотрел, как Лиззи встает от отца по другую сторону.
— Как приятно, когда первые лица государства своим примером демонстрируют семейные ценности, — заметил Юрий. — Я, разумеется, не могу мешать вашей заботе. Но зачем же вы лишаете нас хозяйки вечера? — посмотрел он на Лиззи. — Или, может быть, вы не доверяете мне?
Холд нервно дернул шеей. Больше ничто не выдало его недовольства.
— Да и господин Бонк где-то гуляет, неужели вы оставите его во дворце одного?
Господин Николас не успел ответить. К Юрию подошел гвардеец и рукой подал ему какой-то знак. Его высочество нахмурился, отошел в сторону, чтобы выслушать короткий доклад.
— Господин маршал, позвольте задержать вас буквально на пару минут, — почти сразу сообщил он Холду.
Господин Николас напряженно кивнул, всё это время он не спускал с мужчин глаз. Он видел, что именно показал Юрию гвардеец, и наверняка понял этот знак. Что стряслось? Сердце пустилось вскачь. Я обернулась, выглядывая светлую макушку брата. Ральфа в саду не было, и от дурного предчувствия меня замутило.
— Элизабет, ты ведь только из больницы, думаю, вам обеим следует вернуться во дворец, — словно сквозь вату услышала я голос Холда. — Я найду вас там.
— Хорошо, папа, — Лиззи взяла меня под руку. — Мы будем ждать.
Идеальная дочь. Ни одного вопроса, только готовность исполнять любой отцовский наказ.
Мужчины скрылись в неосвещенной части сада, а к нам с Элизабет подошел лакей. Лиззи подхватила бокал с подноса и вручила его мне:
— Выпей. Ты вся дрожишь.
Я кивнула и залпом опустошила фужер.
— Я смотрю, вы снова налегаете на вино, Алиана? — язвительно напомнила о моих предпочтениях Кэтрин.
— Наслаждаюсь алкоголем в отсутствии опекуна, — я вернула пустой бокал слуге. В свете прожекторов его рыжие волосы казались алыми. И я вдруг его вспомнила, это он встречал нас у крыльца.
Странный парень, болтает с гостями, а теперь, почти не скрываясь, с восхищением смотрит на Лиз. Впрочем, что тут странного, он ведь молод, а Лиззи — красавица.
— Ратуешь за нравственность, следишь за моральным обликом молодого поколения, матушка? — хохотнул Теодор, лакей сделал шаг назад.
