Придется очень много вспомнить и решить для самой себя, кто моя семья и кто я сама. И еще, одной мне не справиться, придется просить помощи. А дед гордый, даже наверно больше, чем я… Я просто больше живу эмоциями, чем чувством упрямства. Молодость приносит в жизнь не только ощущение остроты жизни, но дурость, состоящую из горячей крови и кучи пока что не реализованных амбиций. Однажды моя не контролируемая жажда в желании доказать всем и вся, что я сама могу решать и строить свою судьбу, чуть не испортила мне жизнь. Но сейчас не время для самобичевания и прочих переживаний. Прошло очень много лет, как я ушла из дома и не давала о себе знать, а дед не делал попытки узнать, жива ли я. У людей сменилось несколько поколений, они многое сумели воплотить в жизнь, а у меня появилось ощущение, что все это время я стояла на месте. Наверное, сейчас возможность переговорить с дедом, добиться того, чтобы хоть раз, но он выслушал меня, важнее всего остального. Когда я шла в тот злополучный трактир в Родении, конечно же, предчувствовала эпоху перемен, но даже не думала, что стану свидетелем и непосредственным участником предвоенных действий… Кто бы мог подумать. Нарваться именно на то, отчего когда-то и сбежала. Задумавшись о перипетиях жизни, я не сразу поняла, что кто-то деликатно, но настойчиво стучит в дверь.
— Да, да, войдите.
Почему-то никто не стал, зато из-за двери напыщенным тоном сообщили, что меня и моих сопровождающих уже ждут на Совете. Надо ли говорить, что я тут же спохватилась и принялась торопливо натягивать на себя только-только перешитое и кое-как украшенное платье.
Может мне и правда можно расслабиться и больше никуда не лезть, а на жизнь зарабатывать, обшивая его милость Бертольда фон Клауса? Впечатление жадного человека он, слава богам, не производит и в черном теле держать не станет. Авось с голода и не помру. По крайней мере, руки у меня растут, откуда надо: всего за несколько часов сотворить нечто, очень похожее на шедевр сможет не каждая известная портниха. Старое, рассыпающееся прямо на глазах платье, обшитое тканью из бордовых штор, сейчас уже не напоминало наряд для выхода на огород.
Еще утром из зеркала на меня смотрела замученная исхудавшая женщина неопределенного возраста. Конечно, за полдня чуда с возрастом не произошло, по мне по прежнему трудно было определить, к какой категории меня относить: у нее еще все впереди или пора списывать в категорию тех, кому сильно «за». Но сейчас я хотя бы не была похожа на каторжанку, которая не вылезает из каменоломен.
Облачившись в бордовое платье, слегка разбавленное желтыми шелковыми вставками с первоначального варианта, мой внешний вид кардинально поменялся. Относительно простой крой выгодно подчеркивал плавные линии фигуры. Завышенная талия делала меня женственнее, а ниспадающие от нее вниз мягкие складки, уходили в едва заметные, витиеватые узоры. Руки, плечи и шея оставались открытыми так, что всем будут видны мои родовые знаки, которые сейчас в силу моего волнения приобрели темно-вишневый, почти черный оттенок. От юбки шел небольшой шлейф из тончайшей прозрачной ткани, на которую я с ювелирной точностью и любовью к методичной работе, нашила переливающуюся проволочную основу с крошечными стеклянными бусинами. Создавалось впечатление, что перед самым рассветом я вышла в сад и босиком прошлась по ковру из цветов, собирая миллионы бриллиантовых росинок.
Тщательно создаваемый образ гармонично добавляли огненные волосы, доставшиеся мне от отца, а ему от деда. Вообще у драконов была такая особенность: наша внешность напрямую зависела от свойства крови, так что с волосами и цветом глаз мне еще повезло. А то я успела насмотреться на такие неповторимые сочетания, что иногда казалось, лучше вообще не видеть, так нелепо это смотрится. Тщательно расчесав густую шевелюру, мудрить что-то с прической уже не стала. Ведь настоящая красота не нуждается в лишних украшениях? А волосы, тяжелой волной упав на спину и практически полностью скрыв ее, лишь беагаев подчеркивали необычный наряд.
Немного подумав, я все-таки сняла эльфийские линзы, скрывающие мой хищно вытянувшийся зрачок и необычный для местных жителей цвет радужки. Это не придавало лицу какую-то лишнюю нагрузку в виде показной агрессивности. Напротив, большие глубокие глаза мягко светились лукавством и одновременно доброжелательностью.
— В таком виде мне за себя перед Советом точно стыдно не будет, — наконец довольно резюмировала я, с тошнотворной придирчивостью оглядывая себя со всех сторон.
Сейчас любая ни чем не примечательная деталь может сыграть как не в мою пользу, так и стать выигрышным моментом. Поэтому я старалась к идеалу и уравновешенности не только в эмоциональном состоянии, но и во внешнем проявлении. Эльфы должны увидеть живую и гордую представительницу драконов, которые выжили и не пресмыкаются перед обстоятельствами. А не трясущуюся преступницу, которую из меня сейчас начнут лепить.
