– Куда он делся? – Мой голос дрогнул от тревоги. Я выполнил его просьбу, он не мог просто так уйти! Я посмотрел на Джейсона: мой друг по-прежнему лежал без сознания, но улыбался. Может, так и надо? В любом случае этому священнику лучше вернуться обратно и освободить Лафита и моего лучшего друга от проклятия.
– Я подозреваю, он отправился в собор, чтобы проверить лично, – заметил Лафит устало, с сильным акцентом.
– В собор?
– Конечно. Ты же не думал, что он всё время проводит здесь? Он обитает в соборе, а сюда приходит, чтобы помучить меня.
В растерянности я открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Честно сказать, я так и думал, что отец Дюбуа живёт здесь, в баре.
– Что происходит, Алекс? Почему Джейсон не приходит в себя? – спросила Ханна, с тревогой всматриваясь в лицо нашего друга.
– Дух священника отправился проверить, действительно ли я выполнил обещание.
Лафит тяжело вздохнул и возвёл очи горе́:
– Молю Бога, чтобы всё наконец закончилось…
Как только слово «закончилось» слетело с губ пирата, отец Дюбуа вернулся. Холодный серый туман, окружавший его фигуру прежде, сменился тёплым золотым свечением. Морщины на некогда суровом лице смягчились, а глаза засияли радостью.
– Свершилось. Благословенное распятие вернулось в собор Святого Людовика, и проклятие снято. Твоя епитимья исполнена, пират. – Он обращался непосредственно к Лафиту. И хоть его слова звучали резко, в них не было злобы.
– Простит ли меня Господь, отец? – Глаза Лафита излучали отчаянную надежду.
– Просил ли ты его о прощении? – Отец Дюбуа спросил просто, как на исповеди.
– Я просил тысячу раз. За крест. За воровство. За рабов. За всё, – ответил Лафит. – А ты прощаешь меня?
– Я прощаю тебя, Жан Лафит. Но окончательный приговор тебе вынесет Господь. Adieu[18].
Свет вокруг него превратился в золотое сияние, настолько яркое, что меня ненадолго ослепило и мне пришлось зажмуриться. Когда я открыл глаза и снова смог видеть, отец Дюбуа уже исчез.
Оникс появился у ног Лафита, и пират нагнулся, чтобы погладить длинное чёрное тельце, скользившее вокруг его лодыжек. Оникс мурлыкал и тёрся об него боками. От обоих исходил тёплый белый свет.
Моё сердце болезненно сжалось в груди. Я и подумать не мог, что, помогая Лафиту освободиться, лишаю себя пушистого друга. Затолкав поглубже свои желания, я нацепил маску самообладания на лицо.
– Ты свободен, Жан Лафит. – Когда я заговорил, мой голос дрогнул. Я не хотел, чтобы Оникс уходил. Но мы оба знали, что ему не место среди живых. – Вы оба свободны.
Лафит шагнул вперёд и похлопал меня по плечу прохладной рукой:
– Спасибо, mon amie. Огромное спасибо за всё, что ты сделал, за то, что я отчаялся получить. Ты подарил мне долгожданный покой. Теперь я наконец-то смогу отдохнуть. – Полупрозрачный силуэт пирата начал таять, и Оникс направился ко мне.
– Франсуа, пойдём со мной, – позвал Лафит. Оникс с тоской оглянулся на пирата и жалобно мяукнул.
– Всё в порядке, Оникс. Иди с ним. Там твоё место, – всхлипнул я, не в силах остановить хлынувшие из глаз слёзы. Я не хотел, чтобы он уходил, так же как не хотел, чтобы уходила мама. Я думал, что обрёл друга, который никогда меня не покинет, раз он не может умереть. Как же я ошибался. Но сейчас значение имело только то, что я помогал духам переходить в лучший мир, туда, где им положено быть – всем духам, – даже если я не хотел их отпускать, даже если мне ещё многому предстояло научиться.
Оникс посмотрел на меня, потом на почти растаявшую фигуру Лафита.
– Всё в порядке, Франсуа. Я понимаю, – сказал Лафит Ониксу и улыбнулся мне. – Просто возьми его с собой, когда придёт твоё время, парень. Ещё увидимся, Франсуа. Ты был хорошим и верным другом. Adieu. – Лафит протянул руку, чтобы в последний раз погладить кота, и тут же исчез.
Сонное ворчание Джейсона вернуло меня в реальность, и я повернулся к другу.
– Кажется, он просыпается. – Ханна внимательного всматривалась в лицо Джейсона. Его голова покоилась на её коленях.
Я подошёл к друзьям, и Оникс последовал за мной, на протяжении всего пути мурлыча и отираясь боками о мои лодыжки. Непривычное тепло поселилось в моей груди, и я потянулся вниз, намереваясь почесать пушистые кошачьи ушки.
Странное дело, но я действительно почувствовал под пальцами шерсть. Ощущение, пусть и слабое, как дуновение ветерка, никуда не исчезало. Холодный на ощупь, но определённо мех был коротким и мягким и немного топорщился на макушке, когда я щекотал Оникса между ушами.
Оникс потёрся о ногу Ханны, а затем ткнул голову Джейсона призрачной лапой. Джейсон снова заворчал и открыл глаза, а Ханна вздохнула с облегчением.
