Мой двойной удар — по «понятиям» и по его прагматизму — сработал.
— Ладно, — наконец сказал он, отступая на шаг. — Но если что-то всплывёт… если я узнаю, что ты к этому причастен…
— Ты узнаешь первым, — двусмысленно пообещал я.
Он ещё раз окинул меня тяжёлым взглядом и, развернувшись, ушёл. Я захлопнул дверь и усмехнулся. Сработало. Чётко и по плану.
Но это был лишь вопрос времени. Нужно было исчезнуть. Немедленно.
Я достал телефон и набрал номер Сомова.
— Пётр Александрович? Доброе утро. Мне нужен выходной. Сегодня.
— Пирогов? — в голосе заведующего было искреннее удивление. — Что-то случилось? Вы же никогда раньше не брали выходных.
— Вот именно для такого случая я их и берёг, — ответил я.
— Надеюсь, это не из-за вчерашнего возвращения Волкова? — в его голосе прозвучали нотки беспокойства.
— Ага, из-за него, — съязвил я, сбрасывая остатки напряжения через сарказм. — Совершенно деморализован. Плачу в подушку, скоро придётся выжимать. Не могу работать в такой токсичной атмосфере.
— Юмор — это защитная реакция на стресс, — авторитетно заметил Сомов.
— Пётр Александрович, — нетерпеливо перебил я. — Мне правда нужен выходной. Дадите?
— Конечно, — после короткой паузы ответил он. — Без проблем. Отдыхайте. За Акропольским я прослежу лично.
Отлично. Один фронт прикрыт. Теперь нужно было решить главную проблему — эвакуацию беглой аристократки и моего двухметрового костяного телохранителя, пока весь криминальный мир города ищет сбежавшего «Волка».
Митька Косой стоял у подъезда, прислонившись к обшарпанной стене. Рядом топтались двое его дружков, Рваный и Сиплый.
Митька был зол. Зол на сбежавшего «Волка», на свою тупоголовую смену, которую так легко вырубили, и, главное, на Пашу, который куда-то свалил, оставив его расхлёбывать всю эту кашу.
Ему нужно было на ком-то сорваться, и он лениво высматривал жертву среди редких утренних прохожих.
— … и тут я ему, короче, с левой в челюсть, а он такой… — вещал Рваный, в сотый раз пересказывая какую-то дебильную байку из своей криминальной юности.
— Во, смотри! — вдруг толкнул его локтем Сиплый. — Док наш!
Митька повернулся и увидел, как из подъезда их конспиративной квартиры выходит их домашний лекарь. Но не один. Под руку его держала какая-то дама.
Высокая, в длинном плаще, скрывавшем фигуру почти до пят, и в широкополой шляпе с вуалью, из-под которой выбивались огненно-рыжие кудри.
«Загадочная фифа», — с раздражением подумал Митька. Парочка, не оглядываясь, свернула в ближайшую подворотню, явно спеша.
— Стой, док! — Митька рванул за ними, его дружки последовали за ним.
Доктор остановился и медленно повернулся. Его спутница тоже замерла, но лица под шляпой видно не было. Она стояла неподвижно, как манекен, что выглядело странно и жутковато.
— Что-то нужно, Косой? — спокойно спросил док. Его голос был ровным, с нотками усталости, и это взбесило Митьку ещё больше.
— Покажи свою подружку, — потребовал он, подходя вплотную. — Приказ Чёрного Пса. У нас тут сначала одна барышня сбежала, потом ещё один… тот, которого ты лечил. Всех подозрительных баб в этом районе велено проверять.
— Ты мне не доверяешь? — в голосе дока появилась почти детская обида. — Это обидно, Митька. Я думал, мы с тобой почти друзья.
Рыжие кудри дамы слегка колыхнулись на ветру, но она упорно не поворачивалась лицом, продолжая смотреть в стену.
— Док, не тяни резину, — Митька начал терять терпение. — Показывай спутницу, или мне придётся применить силу.
— Тебе точно не понравится то, что ты увидишь, — предупредил доктор. — У меня… весьма специфический вкус.
Да что он тянет-то? Что он себе возомнил, этот ботан больничный?
Митька схватил «даму» за плечо и резко дёрнул на себя, разворачивая лицом.
Плащ распахнулся. Поля шляпы поднялись.
И вместо женского лица на него уставился полированный, желтоватый череп. Вместо рыжих кудрей — приклеенный наспех дешёвый парик, съехавший набок.
Под плащом, на костлявых рёбрах висело какое-то старое женское платье. Это был скелет. Самый настоящий, двухметровый скелет.
Митька потерял дар речи.
Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Мир поплыл перед глазами, в ушах зазвенело. Он смотрел на скелет, на доктора, снова на скелет. Его суровое бандитское мировоззрение, в котором были только менты, воры и фраера, трещало по швам и рушилось в тартарары.
Рваный и Сиплый, стоявшие за его спиной, издали два тихих, похожих на предсмертный хрип звука и начали медленно пятиться.
— Я ем грунт? — вежливо поинтересовался скелет неожиданно приятным, глубоким баритоном.
— Я же предупреждал — у меня специфический вкус, — с печальным вздохом пожал плечами док.
Док оказался не так прост…
— Но… как… что… — Митька всё ещё не мог связать и двух слов.
— Тебе всё равно никто не поверит, — спокойно, как само собой разумеющееся, заметил доктор. — Пойдём, дорогая. Мы опаздываем.
Скелет с грацией аристократа взял доктора под руку, поправил на черепе съехавший парик, и они неспешно, как обычная влюблённая парочка на утренней прогулке, удалились, оставив Митьку Косого стоять с открытым ртом посреди грязной подворотни.
