Одинокая красная точка стремительно взмыла в ночное небо и взорвалась множеством разноцветных огней.
— Я не из пугливых, — заверила его я.
Юрий довольно рассмеялся и вновь подал мне руку.
Лакеи настежь открыли балконные двери. Разгоряченные в танце гости высыпали на балкон.
Громко взрывался салют, так же громко хлопали этому зрители. От ярких вспышек стало светло почти как днем. Но чужие любопытные взгляды мешали мне наслаждаться зрелищем.
Для гостей фейерверк не был чем-то необыкновенным, а я — была.
"Гвоздь программы, черт побери", — зло подумала я.
— Видите эту арку? — Юрий показал мне на небольшой проем в стене у края балкона.
— Вижу, — я кивнула, заметив не только арку, но и застывших, будто изваяния гвардейцев, её охраняющих.
— Это выход в картинную галерею. Хотите посмотреть?
— Хочу, — улыбнулась я.
Лучше наслаждаться живописью, чем развлекать собою императорский двор. Или страдать головной болью в душном зале, мучаясь в ожидании возращения господина Николаса.
Впрочем, наверняка желающих составить нам компанию будет немало.
Мы вошли внутрь. Я обернулась, надеясь увидеть Лиззи и Эдриана и позвать их с нами, но гвардейцы спинами заслонили проход, отсекая другим гостям возможность присоединиться к просмотру картин.
— Они дают нам время пройти вперед без лишнего сопровождения, — пояснил мне Юрий в ответ на мой обеспокоенный взгляд. — Как только мы дойдем до середины зала, они пропустят других гостей, — заверил он меня. — Не волнуйтесь, ваша репутация не пострадает.
— Благодарю, — я присела в реверансе.
Меня не беспокоила репутация. Чему там страдать после недавнего танца с императором? Меня пугал Юрий и его внимание.
Всё в нем было слишком. Слишком красив, слишком осведомлен. Даже больше, чем отец.
И его интерес ко мне тоже, слишком.
Галерея казалась бесконечно длинной. Высокий потолок разительно контрастировал с нешироким помещением, зрительно делая его еще более узким. Со стен на нас смотрел Александр, Анна, Юрий и другие члены императорской семьи.
Мы остановились напротив одной из картин. Это была батальная сцена. Юный Александр стоял на холме и следил за идущим внизу сражением. Империя брала желаемое мощью. Судя по пейзажу, перед нами было покорение Северных земель.
Я внимательно вгляделась в полотно, выхватывая мелкие детали. Павшие в бою воины, искаженные мукой лица, раны и кровь. Художник был столь талантлив, что я почти слышала отчаянные крики северян, идущих на верную смерть.
«Холодно. Было очень холодно», — задрожала я, проваливаясь в картину. Грохот, боль, смерть. Безумие.
Красные брызги на белом снегу кружили голову. Горячие капли стыли в полете и почти сразу превращались в лёд.
«Сила! Сила! Сила!» — застучало в ушах.
Прикосновение Юрия неожиданно резко вернуло меня во дворец.
Он ладонью провел по моей руке, от плеча к локтю и сказал:
— Никогда не думал, что женщину может заинтересовать война. Но вы ведь не обычная женщина, не так ли, Алиана?
Я отступила на шаг и ответила:
— Вам виднее, ваше высочество.
Свет мигнул, а затем погас. В высоких окнах задрожали стекла, а затем с пронзительным звоном рухнули вниз, разбиваясь на тысячи осколков. Раздался громкий хлопок. Заорала сирена. Я оглохла, ослепла и закрыла голову руками. Кто-то снес меня на пол, телом закрывая от неизвестной опасности. Я больно ударилась головой. Сверху валилась гипсовая штукатурка.
Холодный металл неприятно впивался в спину. Едкий дым раздирал легкие. Я закашлялась. Чужая рука приподняла мою голову, прижимая к груди.
«Почему гвардеец в черном?» — недоуменно подумала я, утыкаясь в темную мягкую ткань на мужской груди.
Куртка его была порвана, из рассеченной руки, которой он крепко держал меня, торчал осколок стекла.
У меня зазвенело в ушах, но, кажется, больше ничего не взрывалось и не орало. Спасший меня мужчина ослабил хватку, я смогла повернуть голову.
Я бредила.
Похоже, меня контузило взрывом.
Закрыла глаза дрожащими руками, но когда отняла их от лица — ничего не изменилось.
Господин Николас Холд-младший, в своей идиотской кофте с глубоким капюшоном, откатился от меня, привстал на локти, зашипел от боли и вытащил стекло из раны.
Длинные волосы его, как обычно, закрывали лицо, но даже под ними я смогла разглядеть огромную шишку.
Звуки доходили до меня будто сквозь вату. Я присела, потянулась к Никки и аккуратно отвела длинные пряди от его лба. Легонько коснулась ссадины. Это совершенно точно была галлюцинация, потому что Николас не сбросил мою руку, а только поморщился и поднял на меня глаза.
Я с интересом вгляделась в его лицо. Он был очень похож на Лиззи, только как будто на несколько тонов светлей и, как это ни странно, изящней.
— Какой ты красивый, — подумала я.
— Спасибо, — изобразила улыбку галлюцинация и взяла меня за запястье, проверяя пульс.
Рядом протяжно застонал Юрий. Николас положил руку мне на голову, из ушей тут же ушел звон. Восприятие полностью вернулось ко мне.
— Юрий! — в ужасе воскликнула я, оглядывая зал, а вернее то, что от него осталось.
