Я шагнула ему навстречу, положила дрожащую руку на его ладонь, и прошла вместе с мужчиной в центр зала. В кои-то веки я радовалась правилам этикета, согласно которым смотреть эти несколько секунд до начала танца мне полагалось перед собой, а не на партнера.
Слишком мало времени, чтобы сделать какие-либо выводы, слишком мало, чтобы взять себя в руки.
Сердце стучало, рискуя выпрыгнуть из груди. В горле застрял ком, а в ушах зашумело.
«Не свалиться бы в обморок», — тоскливо пронеслось в голове.
Александр положил раскрытую ладонь мне на спину, я аккуратно коснулась его плеча. Рука в руке сквозь плотную ткань белых перчаток, и я подняла на него глаза.
Раз. Два. Три. Поворот.
Пронзительный голос скрипки. Громкие аплодисменты гостей и тяжелый взгляд Александра, ярко контрастирующий с улыбкой на его губах.
Недоволен?
Раз. Два. Три. Поворот.
Больше не слышно хлопков.
Что там полагается делать? Развлекать его разговором? О погоде, например, спросить?
«Не болят ли у вас колени на дождь?» — словно наяву услышала я наш будущий разговор, и чуть было не сбилась в танце.
Господи, о чем я только думаю?
«Ему ведь чуть больше шестидесяти, поэтому думаешь ты достаточно логично, — подбодрила я саму себя.
Если бы только речь была об обычном человеке. Александр же таковым не являлся. Возраст его выдавала лишь седина.
— Как вам нравится праздник? — он первым нарушил молчание.
— Он великолепен, ваше величество, — искренне ответила я.
Раз. Два. Три. Поворот.
Несколько пар присоединились к нашему танцу. Откуда-то сверху полетели золотые искры. По краю танцевального зала зажглись факелы, пламя в них заревело, устремляясь ввысь.
Раз. Два. Три. Поворот. И еще, и еще.
Танцоры вышли на последний круг. Рядом весело засмеялась Лиззи.
— Откуда вы, прелестное дитя? — спросил меня император. — Если бы я не знал, что это невозможно, то принял бы вас за кого-то из Бонков. Так вы похожи на госпожу Арианну. Вы, вероятно, состоите с ними в родстве?
Я не успела удивиться его осведомленности. Откуда бы ему в принципе знать, как выглядит мама? Я и сама уже почти не помню её лица. Годы вдали от семьи сделали её образ блеклым, как затертая фотокарточка, спрятанная мною в прикроватной тумбочке нашей с Лиззи спальни.
Музыка стихла. Танец закончился. Мы остановились, но император не отпустил меня, требовательно глядя, в ожидании ответа.
— Я из Эдинбурга, ваше величество. Госпожа Арианна моя мать, — твердо ответила я.
К чему юлить? Я ведь собираюсь просить у него за свою семью.
В хрустальных люстрах замигали лампы. Вероятно, электрические сети дворца не выдерживали столь мощной нагрузки. Я смиренно ждала приговора. Император молча рассматривал моё лицо. Я чувствовала, как взгляд его останавливается то на моих глазах, то опускается к подбородку, то скользит по моим волосам.
— Вот оно что, — наконец сказал Александр. — Значит, сплетники не лгут.
Иллюминация полностью восстановилась, став, кажется, еще ярче, чем была до того.
Император поклонился и вежливо поцеловал мне руку.
— Ожидайте. Вас пригласят.
Я присела в глубоком реверансе.
— Вас, и вашего опекуна, — добавил Александр, отворачиваясь от меня, стремительно отдаляясь и оставляя одну.
Что мы имеем?
Мне оказали высшую милость, пригласив на танец. Это, вероятно, плюс.
Мне оказали высшую немилость, не проводив к опекуну. Это, однозначно, минус.
Расправила плечи. Покорить двор и не было моей целью. Чужие жадные взгляды препарировали, будто жука. Раздавить, сломать хитиновый панцирь, выдернуть крыло?
Я повернула голову, чтобы выбрать направление, в котором мне следовало идти. К Лиззи, если она уже на месте, или к господину Холду, и увидела господина Николаса. Он торопливо шел в мою сторону, вежливо отмахиваясь от знакомых, останавливающих его на каждом шагу. Лицо его было сосредоточенно. Но это не смущало госпожу Кэтрин, которая перегородила ему дорогу.
— Императорская милость столь призрачна, — протянула какая-то девушка, поравнявшись со мной, и усмехнулась себе в кулачок.
«Вне всякого сомнения», — мысленно согласилась с ней я.
Господин Холд, наконец, избавился от навязчивого внимания супруги министра экономики и финансов.
— Вашу руку, госпожа, — громко сказали мне.
Я недоуменно обернулась на голос.
Юрий стоял вместе с бледной как снег Элизабет и протягивал мне ладонь.
— Я вас провожу, — тепло улыбнулся наследник.
Забавно, но пройти мы успели всего несколько шагов. Отец Лиззи встретил нас на половине пути.
Юрий передал Холду нас обеих, поклонился.
— Юрий, — обозначил маршал приветствие.
— Николас, — так же холодно ответил ему наследник Александра.
Соперники? Враги? Дальние родственники, связанные кровью, но отнюдь не друзья.
И всё же было что-то общее у этих мужчин. Может быть то, что оба они обладали почти безграничной властью, которая сквозила в каждом их жесте.
Власть Александра же была безграничной без слова почти.
Холд представил меня своей воспитанницей. Принц поцеловал мне руку, поблагодарил Элизабет за чудесный танец и, вежливо попрощавшись, ушел, громко скрипнув каблуками на начищенном паркете.
