Похоже на то. Потому что больше причин для этого распоряжения нет. Разве что он вдруг приревновал меня к Теодору. Хмыкнула себе под нос. Да ты шутница, Ана! Еще придумай, что он влюбился.
Пожалуй, даже я не настолько наивна.
— Да, вы правы, — я потерла виски. — Только мне нужно в библиотеку.
Мужчина нахмурился, но я не стала ждать возражений, поудобнее перехватила длинный ремень сумки и уверенно шагнула в нужную сторону.
— Я буду ждать вас в машине! — крикнул он мне вслед. — Не задерживайтесь, господин маршал будет недоволен!
Я ускорила шаг.
Маршал будет недоволен? Какая трагедия!
А не слишком ли это похоже на домашний арест? Ни кафе после занятий, ни прогулок. И Теодору больше не придется провожать меня домой.
«Ваш хозяин держит вас на коротком поводке». Сжала зубы. О, да! И прямо сейчас затягивает ошейник еще сильнее!
В читальном зале было душно и шумно. Не храм знаний, а пчелиный улей. Короткий сон не помог, я чувствовала себя разбитой, голова гудела.
Сведений об Эдинбурге было до обидного мало, и это более чем странно. Империю не интересует наш лес? Империя оградила лес от ненужного внимания? Или империя оградила себя от леса?
И только цикл лекций о шизофрении, который я прихватила в довесок, оказался полезен. Голоса — самый частый признак этой болезни.
Буйнопомешанная наследница Эдинбурга. Звучит не очень. И всё же этот вариант не стоит сбрасывать со счетов. Интересно, господин Николас обрадуется моему диагнозу? Запрет в больнице, будет навещать?
«Хотите попробовать?» «До боли хочу». Волна жара по телу, вкус малины на губах.
Тихо рассмеялась. Шизофрения, говорите? Исключительно из-за Холда. Эротический подвид!
Моя боль — наказание, но не за порочные мысли. Наказание за мой отказ.
И усилившийся контроль, это тоже наказание. Господин Холд знает в них толк!
Я потерла уставшие глаза и поднялась из-за стола. Подошла к окну, хищно выглядывая сама не знаю кого. На улице стемнело. На набережной все еще дежурил патруль. Да. Ночью нужно спать. Никакого желания бежать, и разглядывать военных не было. Даже жаль.
Интересно, каково это, когда ты нужен просто потому, что существуешь? Без Эдинбурга и странных наследий, без громкой фамилии, без дорогих вещей?
Потому что ты — это ты. Со всеми своими страхами и слабостями.
Здорово, наверное?
Может быть, простой патрульный смог бы мне это показать? Господи, о чем я только думаю?
Скрипнула тяжелая библиотечная дверь. Я вышла на улицу.
Мало мне военных? Холда мало?
Алый порез, соленая сила на языке. Сброшенная на пол одежда, сияющий камень под моей спиной.
Это ведь наши сказки! Страшные сказки, которые рассказывала нам старая няня, чтобы трое излишне активных детишек скорее укладывались спать.
Демон, способный убить одним своим взглядом. Демон, рядом с которым люди истекали кровью, убивали друг друга и сходили с ума. Демон, имя которому — Война.
Наш героический прадед убил демона в Эдинбургском лесу. Тело его окаменело, а кровь окрасила лес. Судя по девизу в нашей усыпальнице, крови было много. В легенде было "Окаменевшее тело демона". Мой прадед убил тело демона… Тело. Только тело?
Может быть, было что-то еще? Его суть?
Демон — это дух Эдинбурга? Тогда причем тут Холд?
Никки, рукой закрывающийся от солнца на мостках у пруда. «В Эдинбурге живет смерть. Смерть вашей семьи», «У леса есть хозяева — это вы».
«Демона кровь красна».
Холд — демон? Ага, демон — искуситель, а еще моя смерть. От стыда, надо полагать. Господи, бред-то какой!
В моих видениях бездна была в глазах Рэндольфа. В сером мире — бездна в моих венах и на моих руках.
Демон во мне? Не зря я вспоминала экзорцистов? Какой, к черту, демон?! Демон, заставляющий меня желать женатого мужчину. Больше-то он себя ни в чем не проявляет. Молодец, нашла себе оправдание!
«Лиззи, я немного согрешила с твоим отцом, но ты не волнуйся, не до конца. И вообще, это не я, это меня демон подбивал!»
«А почему не до конца согрешила?»
«Потому что в самый ответственный момент демон почему-то передумал».
— Ана, подожди! — кто-то взял меня за локоть. Не больно, но неприятно. Синяки еще не сошли, многострадальная рука.
Я остановилась, с удивлением посмотрела на Ольгу. Лекции давно закончились, почему она всё еще здесь? Дополнительная консультация? Не припомню такого.
— Да? — забрала руку, потерла больное место.
Мы стояли почти у самых ворот. За высокой решеткой видна была темная река, шумела набережная, ярко подсвеченная фонарями. Лекции давно закончились, редкие студенты выходили с территории университета и сливались в один поток с вечно спешащими пешеходами. За несколько месяцев жизни в столице, даже я приобрела привычку быстро ходить.
Скоро комендантский час.
— Я видела вас! — гневно бросила Ольга.
— Кого? — недоуменно переспросила я.
Ольга скривилась, зло усмехнулась, посмотрела мне в глаза. Боль и ненависть, вот что я увидела в её взгляде.
— Тебя и Теодора! Ты засыпаешь у него на плече, а он прогуливает лекции, чтобы тебя не разбудить!
Я выгнула бровь.
— Он заботливый друг.
