Сяо Ту подбежал к мастеру и, сев прямо на землю, принялся оттаскивать Гуэя. Что удавалось ему с великим трудом.
В той же агонии бился и Ма, хотя каждый с ней справлялся по-своему. И если Гуэй, закрыв глаза, возвращал себе контроль над дыханием и сердцебиением, то Ма желал забрать своих врагов с собой в могилу. Поэтому одной рукой зажимая рану на горле, второй он размахивал мечом, отправляя в сторону Гуэя и Сяо Ту, словно удары хлыста, все новые и новые огненные полосы.
Их отбивал Да Сюн.
Его маленькая звездочка с каждым последующим ударом становилась все тусклее. И казалось, вскоре совсем погаснет.
– Да Сюн, улетай! – кричал Сяо Ту, но старший брат, как и при жизни, так и после смерти, всегда вставал на защиту «маленького кролика», оберегая его до самого конца.
– Беги, Сяо Ту, – едва выдохнул Гуэй. – Ма так же, как и я, изучал на горе цигун. Поэтому от этих ран он не умрет.
Ма наконец перестал попросту распылять силу и перенаправил ее на то, чтобы затянуть нанесенную темной ци рану.
– Нам вдвоем не выжить, – сказал мастер Сяо Ту. – Взгляни. Оставаясь со мной, ты губишь своего брата. Беги.
Сяо Ту разрывался. Здравый смысл говорил ему снова бежать, как и всегда. Ведь только так он мог спасаться. Тем не менее он не мог оставить в беде друга и брата – одних из поистине добрых и нужных этому миру людей.
Что до Сяо Ту? Сам он ни на что был не годен, даже писать и читать без ошибок не умел. Мир ничего не потеряет, если не станет такого ничем не примечательного человека. Другое дело мастер, пусть тот и избрал темный Путь. Но правда ли он по нему идет? А если да, то всегда ли стремится только вперед?
Сяо Ту огляделся по сторонам. Как такое возможно? Их убивали всего в нескольких ли от города, но никто не пришел на помощь. Да и вряд ли бы пришел. Что они могли противопоставить мастерам? К тому же, кто станет спасать темного заклинателя? Зачем? Хотя где-то глубоко в душе тот и принимал случившуюся с ним несправедливость как нечто правильное, и добрые дела совершал тайно.
Сяо Ту снова потянул изо всех сил, но они быстро кончились, а он не сдвинул высокое тело Гуэя и на чуть.
– Простите! – заплакал Сяо Ту, вытирая слезы рукавом. – Почему я такой бесполезный?
– Знаешь, – слабо улыбнулся Гуэй, – Ты прав. Тебе нужно украсть твою Мэй Мэй. Представь, каково ей будет, если ты здесь умрешь.
Сяо Ту все равно его не отпускал, мучаясь выбором.
– У меня недостаточно сил, – продолжал Гуэй, – поэтому я погибну, как только Ма остановит кровь.
– Вы же можете вновь забрать свою ци! Как в доме, – не соглашался Сяо Ту.
– Благодаря тебе и Хэй Ли я понял, что в этом нет смысла. Все, что я делал два столетия, – это жил для себя. Итогом стало мое глубокое одиночество. И пусть меня окружала толпа людей. Это меня не согреет. В душе я один. – Он похлопал Сяо Ту по бледным от напряжения костяшкам пальцев. – Я уже умирал. Поэтому мне не так страшно. И знаешь, теперь я могу сказать, что буду рад, если ты продолжишь практики и когда-нибудь сможешь освоить принадлежавшую мне ци. Так я умру не напрасно.
– Мастер! – кричал навзрыд Сяо Ту.
– Иди. Ми Хоу тоже не вернется. – Гуэй обреченно наблюдал за тем, как к нему подходит Ма.
– Не убивайте его, пожалуйста, – умолял его Сяо Ту, закрывая собой мастера. – Он же человек! Человек!
Юноша надеялся, что если напомнит охотнику на демонов о том, что Гуэй демоном так и не стал, то Ма остановится.
Однако тот встал прямо над поверженным мастером и направил острие клинка вниз, целясь Гуэю в грудь.
– Брат Ма, – обратился к нему Гуэй, – пощади Сяо Т…
Но удар клинка и хлынувшая из груди кровь оборвали навеки застывшую фразу.
