Идея, вспыхнувшая в мозгу, моментально изгнала из головы даже намёки на апатию. Я тут же принялся разбирать плетения заклинания, пронизывающего трон, и частично переносить их на проклятие, дарующее мне вечную жизнь.
Работа была весьма деликатной, да и трон у меня имелся в одном-единственном экземпляре, так что провозился я с этим делом до самого утра.
— Вот это было действительно интересно, — довольно улыбнулся я, наконец, открыв глаза и устало потянувшись.
Лучи солнечного света уже проникали в разрушенный зал, и в скором времени сюда должны были пожаловать обитатели замка. Они бы и раньше пришли, однако прекрасно знали, что я не люблю незваных гостей, и являлись в мои покои только в определённое время. Даже если городу грозила беда.
Однако общаться ни с кем я не желал, ибо долгие проводы — лишние слёзы, сопли и прочая ерунда, свойственная слабохарактерным людям.
И вот теперь оставалось только замкнуть плетение, и меня будет ожидать новая жизнь, в которой я проснусь и проживу обычным человеком. Но для начала…
Несколько взмахов руки, и возникшие в воздухе чёрные капли пролились на тела павших магов и воинов. После чего трупы обратились в чёрные облака и устремились наружу, ища своих жертв.
С этого момента члены и потомки их родов прокляты до седьмого колена, и едва кто-то из них осмелится напасть на моих родных, как тут же страшное проклятие обрушится на глупца. А вот какое именно я уточнять не стал, пусть это будет сюрпризом для идиота.
Именно так, слово в слово, я высек на стене рапирой послание. Было оно небольшим, всего в несколько предложений, и помимо угроз содержало несколько прощальных фраз да последнее указание, гласившее, что Императором после меня назначается прапрапраправнук Николай. Мальцу уже почти что сорок пять лет, пора бы уже и серьёзными делами начать заниматься. Тем более что способности у него имеются.
— Ну что же, а мне пора и нормально пожить, — закончив с гравировкой стены, я поудобнее расположился на троне и положил руку на подлокотник. — Эх, Анна, не сбылось твоё предсказание. Не переживёт меня твой подарок…
Прикрыв глаза, я нащупал необходимое плетение, схватив за него, потянулся к проклятию, сковывающему моё бессмертное тело.
— Жди меня, чудный новый мир, — пробормотал я, после чего раздался едва слышимый щелчок, и проклятие, сменив полярность, рвануло наружу, заодно развоплощая и меня.
— … двадцать один год от роду… Доставлен из…
К тихому голосу говорившего примешивалось какое-то шуршание, и половину сказанного толком расслышать не удавалось.
Однако я особо и не старался, ибо были куда более важные вещи. Например, ощущение того, что в теле не было ни единой целой кости.
Я дёрнул головой и попытался открыть глаза, но, прежде чем успел это сделать, почувствовал, как меня, словно мелкую собачонку, хватают за шкирку и отправляют в полёт.
Хотелось бы сказать, что это было восхитительное чувство парения, но нет.
Во-первых, оно было слишком коротким, чтобы успеть им насладиться. Во-вторых, я приземлился на что-то твёрдое, при этом едва не откусив себе язык.
— Ох, неприятно-то как, — с трудом произнёс я, после чего, дёрнувшись, свалился и упал ещё ниже, ударившись спиной о холодный пол.
— Оба-на, так ты живой? — услышал я удивлённый голос и, с трудом раскрыв подозрительно узкие глаза, в тусклом свете увидел над собой толстую харю в странном головном уборе. — Повезло тебе, Боров, живой твой бароныш, не останешься без премии.
— Да по херу на премию. Не каждый день благородному можно череп ломать, так что я даже готов заплатить за такое, — хохотнул невидимый мне мужчина. — С другой стороны, будет, чем завтра заняться. Пошли давай. Чего-то жрать захотелось после воспитательных мероприятий.
— Пойдём, пойдём, — голова нависшего надо мной урода исчезла, а по глазам ударил тусклый свет вмурованной в потолок лампочки, закрытой решёткой.
И пока я пытался проморгаться, услышал, как звякнул металл о металл, а после раздался звук запираемого замка, и, кажется, меня оставили одного. Одного и в полном непонимании, почему проклятие не сработало должным образом?.. Я же должен был младенцем родиться, а не избитой собакой в тюрьме…
— Ну, здравствуй, чудной новый мир…
После того как гулкие шаги неизвестных затихли, разлёживаться на холодном каменном полу я себе позволил всего минуту. Во-первых, холодно, во-вторых, вредно. А о здоровье мне, судя по всему, стоит позаботиться в первую очередь. Раз уж предыдущий владелец тела на подобную мелочь внимания не обращал.
Но даже эту минуту я потратил не просто так. Находясь в горизонтальном положении, занимался весьма полезным делом. А именно раскладыванием по полочкам поступающей информации. Правда, за годы не такой уж и долгой, но совершенно бесполезной жизни в пробитой голове ныне покойного парня этой самой информации накопилось не очень-то и много.
И что самое обидное, покойный, судя по всему, приходился мне очень, вот прям очень, дальним родственником.
