Небольшая бетонная комнатушка, у которой лишь одна стена была из толстых прутьев с такой же дверью с «кормовой» щелью.
— Умничать будешь, ублюдок?
Тарелка исчезла, а в руке сержанта появился длинный ключ, который он тут же вставил и, провернув на два оборота, открыл дверь.
— Сейчас я научу тебя кашу манную любить, сучёныш, — шагнул в мою сторону служивый, демонстративно медленно вытаскивая дубинку. И что-то мне подсказывало, что демонстрировал он её не для того, чтобы продать.
Впрочем, чего это я сразу плохое думаю о человеке? Может, он эту баланду лично готовил, вот и оскорбился из-за моего отказа. Но мы же цивилизованные люди и вот так сразу бить лица… А нет, не цивилизованные…
Стоит признать, замах, как и удар, у сержанта был отработан на отлично. Вот только он, наверное, бить привык тех, кто скован. Так что за мгновение до того, как моей головы вновь коснулся твёрдый предмет, я слегка повернул корпус, уклоняясь от удара.
Бам! Дубинка глухо стукнула о край кровати, а я в ответ ткнул пальцем дурачку в щёку.
— Какого… — только и успел промолвить служивый, как тут же осел кулём на пол, едва не стукнувшись затылком об острый угол кровати.
Я и сам чуть не упал, ибо даже простейшее проклятие на крепкий оздоровительный сон, после которого, правда, служке захочется дико есть, едва не отправило меня самого баиньки…
Однако удержался, ибо спать ещё было рано. Да и небезопасно. Всё же не дома.
Поэтому быстро обшарив карманы сержанта и не найдя ничего полезного, разве что пару конфеток-леденцов, выволок бессознательное тело служивого из камеры.
— Эй, паря, освободи меня! — донёсся до меня шёпот из соседней камеры. — По гроб жизни обязан буду! Спаси только! Отплачу всем, что есть! Фенька Синий за базар отвечает!
— Я, конечно, местной пенитенциарной системе в свете последних событий не очень доверяю, но на вас, уважаемый, определённо клейма ставить уже негде, — прислонив захрапевшего сержанта к стене тупичка, в котором располагалось несколько камер, я посмотрел на говорящего.
— Чего? Да ты, чо, падала, полицаям служишь? — тут же оскалился невысокий мужичок с жиденькой сальной шевелюрой и десятком отсутствующих зубов. — Да я как отчалюсь, найду тебя, гнида, и выпотрошу всю твою семью… К-х-хм… Ф-хм… Хрм…
Фенька Синий оказался столь же неловок, как и сержант, и от тычка пальцем сквозь решётку увернуться не успел. Правда, потом всё же отскочил и принялся материться, но я вернулся к сержанту и уже не обращал внимания на причитание бандюгана.
После очередного проклятия, наложенного на Синего, меня уже конкретно пошатывало, но дела делать нужно было. Поэтому я вновь дотронулся до служивого, награждая того очередным проклятьем.
Ну или даром, тут с какой стороны посмотреть. Ведь не каждый сможет похвастаться абсолютным иммунитетом к яду.
Вот только теперь служивый должен придерживаться строгой диеты и любую пищу хорошенько посыпать какой-нибудь отравой. А иначе рвота и диарея, причём одновременно, ему гарантированы.
Наградив сержанта за «хорошую» службу и игнорируя угрозы со стороны Феньки Синего, я шатающейся походкой вернулся в камеру, закрыв за собой дверь и наложив на замок последнее, крохотное заклятие на прочность.
Теперь это изделие разве что магией взять, ну или болгаркой с алмазным напылением, таким прочным оно стало. Однако, конечно, есть маленький нюанс. Любой вставленный в замок ключ тут же сломается. Что меня в текущей ситуации устраивало более чем.
Так что, ощутив себя в относительной безопасности, я залез на жёсткую кровать и почти сразу же отключился.
Сколько проспал, не знаю, однако, судя по воплям, раздающимся из камеры Синего, вряд ли больше четырёх часов. К этому моменту он как раз должен был понять, что с ним, а точнее, с его организмом происходит что-то не то.
Открыв глаза и поднявшись с кровати, увидел, что сержанта в коридоре уже нет. Видимо, пока спал, его обнаружили да унесли к врачу, не в силах разбудить.
— Что? Что ты со мной сделал, ублюдок? Я сожру твоё сердце! Я вырежу…
Какой же недалёкий человек — мой сосед… Хорошо, что наше соседство продлится недолго.
Развернув обёртку и закинув мятный леденец в рот, я поудобнее устроился на жёсткой кровати и, прикрыв глаза, стал постепенно отключаться от внешних раздражителей.
Вначале исчезли запахи, потом звуки, а под конец и ощущение собственного тела пропало. Я будто бы в невесомости завис, а передо мной появилось схематичное изображение меня самого.
Что могу сказать… Максим Витальевич просто так прожил двадцать один год. Несмотря на неплохой стартовый магический потенциал, парнишка совершенно его не развивал.
Ядро-сердце крохотное. Оттого идущие от него каналы, по которым течёт энергия, плохенькие, не приспособленные для быстрого высвобождения маны. Даже удивительно, что я вообще проклятия наложить смог. Хотя здесь скорее заслуга регенерации, вплетённой в проклятие. Считай её энергию на заклятия и тратил. Оттого и тело не до конца восстановилось.
