— Эх, Максимка, Максимка, это же на сколько себя не любить нужно, чтобы опуститься до такого? — покачал я головой, развеял печальный образ и полез копаться в памяти потомка, который всё прос…
Целиком впитать информацию, пусть и за столь короткий период, как двадцать один год, в моём текущем состоянии было невозможно. Поэтому я сделал проще. Представил всю жизнь парня как книгу с кучей подписанных разноцветных закладок.
Вот, например, «Семья»… И что же тут у нас?
А у нас тут ещё печальнее, чем можно было ожидать. Нет, я догадывался, что с родом Серовых всё плохо, коль его представителя какой-то Хорёк в тюрьму упрятал, но вот чтобы настолько…
Для начала Максим был последним мужчиной рода Серовых. Как до этого дошло, парень особо не вникал, просто плывя по течению и даже не предпринимая попыток что-то изменить.
Хотя была одна попытка, связанная с моим появлением здесь. Но и то состоялась она лишь из-за инициативы второго члена рода — сестры Максима Дарьи.
В отличие от брата, девочка оказалась куда более активной, несмотря на то что была младше великовозрастного оболтуса на пять лет. Впрочем, возраст ещё не показатель.
— Дело принимает скверный оборот… Но что же, так даже интереснее, — я открыл глаза, услышав, как в какофонию звуков, идущих из соседней камеры, добавились новые ноты.
— Синий, ты чё пасть свою открыл? Ночь на дворе, шваль ты подзаборная! Я тебе сейчас остатки твоих зубов выбью! Ох ты ж, мать твою… Синий, что за…
Возмущённые крики прибывшего тюремщика быстро сменились испуганными возгласами, заставив меня улыбнуться.
— Боров, зови дежурных, и пусть шокеры притащат! Бл*ть, Синий, что с тобой? Уйди, урод, от двери! Уйди, я сказал!
С кровати я не вставал и к решётке не подходил, однако прекрасно представлял картину, что сейчас разворачивалась в нескольких метрах от меня.
Явившиеся на крики Феньки Синего тюремщики с удивлением обнаружили, что бандит орёт не просто так. Да и вообще сиделец к этому моменту изрядно преобразился.
Заклятие, что я наложил на Синего, изрядно подстёгивало рост волос и зубов. Вот только оборотной стороной медали было то, что к проклятию я не добавил «стопор». И сейчас в соседней камере сидело до жути волосатое существо с большим количеством лишних зубов. Не акула, конечно, но что-то близкое.
Я, конечно, человек незлой, и я в этом абсолютно уверен. Однако, когда кто-то угрожает моей семье, пусть и гипотетически, он за это должен понести наказание.
Спустя пять минут непрерывных криков Синего и угроз со стороны тюремщика, раздался топот многочисленных ног, и стало ещё шумнее.
— Отойти от двери. Мордой к стене, руки за голову! — раздался суровый крик, однако Фенька, судя по звуку, распоряжение проигнорировал и бросился на решётку.
Впрочем, неудивительно. Попробуй остаться в рассудке, когда у тебя из всех щелей волосы лезут да новые зубы старые выталкивают.
— Глуши его! — не выдержал кто-то из тюремщиков, и спустя мгновение я услышал треск, после которого вой сошедшего с ума сидельца прекратился.
Послышался громкий мат, затем скрежет прокручивающегося замка и открывающейся двери. Ну а следом вновь ругательства. Только в этот раз куда громче и разнообразнее.
— Ты морду его видишь? Е**ть её разворотило. Похоже на волосатую задницу с кучей зубов… Фу, ну и мерзость… Совсем как ты, Синицкий, утром после запоя…
Ассоциативный ряд, конечно, у местных, моё почтение. Однако долго восхищаться словесными конструкциями и эпитетами тюремщиков мне не дали.
Среди всего этого гвалта я различил характерный звук металла о камень и, повернув голову, увидел, что к решётке подошёл грузный мужчина с маленькими глазками и плоским носом. Трудно было не догадаться, что это явился Боров собственной персоной.
— Твоих рук дело, крыса магическая? — поинтересовался мужчина, без капли страха глядя на меня сквозь решётку. — А нам сказали, что маг из тебя никакущий…
— Ну раз сказали, то, наверное, так и есть, — пожал я плечами. — Хотя люди много чего говорят. И по большей части неправду.
— Ну ты-то мне сейчас всё расскажешь… — Боров бросил взгляд в сторону продолжавших ругаться коллег, после чего потянулся к поясу с висящей на нём связкой ключей. — И как Лосева усыпил, и как до этого отброса сквозь стену дотянулся.
— Ну что за необоснованные подозрения? Чтобы я, да на честного слугу закона руку поднял? Быть такого не может. Вы меня с кем-то определённо путаете, — я сделал огорчённое лицо и, взяв с кровати леденец, принялся его медленно разворачивать, нарочито громко шурша обёрткой.
— Ах ты гнида, — быстро поняв, что сладость мне отнюдь не конфетная фея принесла, процедил тюремщик.
Чуть ли не сорвав ключ с пояса, быстро вставил его в замочную скважину, надавил и… Щёлк…
— Ой, ой, ой. Ну что же вы так неаккуратно. Имущество же казённое, а вы его портите… — покачал я головой, глядя на растерявшегося Борова с отломанной частью ключа в руке.
— Открой, сука! — неожиданно выпалил мужчина и требовательно посмотрел на меня.
— Тебе надо, ты и открывай, — пожал я плечами и, расправив фантик, принялся складывать из него фигурку.
