– По моему опыту, нет. – Он сжал челюсти. – Понимаю, тебя это может шокировать, но вы не так уж сильно отличаетесь от нас.
Тайг забарабанил большим пальцем по столешнице, отчего вино в моем бокале завибрировало.
Он, должно быть, шутит. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, насколько мы с ним отличаемся друг от друга.
– Тогда почему нам не рассказывают «правду» о дану? Если все, что я знаю, – это ложь, то почему никто не пытается просветить людей?
Прикусив нижнюю губу, Тайг положил ладони на стол.
– Потому что легче бояться неизвестного, чем пытаться понять его. И, к сожалению, самые громкие голоса зачастую принадлежат невеждам и трусам.
Я покрутила ножку бокала между пальцами, наблюдая, как покачивается темно-красное вино. Тайг назвал меня наивной. И я действительно наивная, раз верила всему, чему меня учили. Возможно, в последующие десять дней пути я смогу излечиться от наивности и невежества.
– Ты считаешь, что Ганканах невиновен?
Когда Тайг упомянул, что знает Ганканаха, я побоялась задать этот вопрос. Потому что если он невиновен – если он не убил Эйвин, – то я не смогу принести его в жертву. Даже ради того, чтобы вернуть сестру.
Тайг замер, поднеся бокал ко рту.
– Не мне решать, – сказал он. – Однако мы с ним знакомы. И, как я уже говорил ранее: я уверен, он никогда бы не поцеловал девушку, если бы она не понимала последствий.
Но это значит, что Эйвин хотела умереть.
Тайг знает Ганканаха, но он не знает Эйвин. Никто не знает ее лучше меня. Она бы не оставила меня одну.
И все же… Слова Тайга показались мне убедительными.
Голос в моей голове с каждым часом становился все тише.
– Убить его – единственный способ вернуть Эйвин, – сказала я.
Проведя пальцем по столешнице, Тайг фыркнул.
– Это тебе Фида сказала?
Я кивнула.
– Дай угадаю. – Он закатил глаза. – Она также сказала, что если ты убьешь его зачарованным кинжалом, то сможешь забрать его жизненную силу и передать ее Эйвин?
Я снова кивнула.
Тайг пробормотал что-то себе под нос и сделал глоток вина. Он вытер рот рукавом, оставив красное пятно на мятой белой ткани.
– А ты не думала, что, возможно, она тебя обманула?
Да, думала, и не раз. Мне стало не по себе.
– Ты хочешь сказать, что ничего не получится?
– О, нет, получится, конечно. Кровь бессмертного настолько могущественна, что с ее помощью можно воскрешать мертвых. Но это излишне. – Он потер затылок. – И совершенно бессмысленно.
Излишне? Бессмысленно?
– И что бы ты делал, окажись на моем месте?
Тайг облокотился на стол и наклонился так близко, что я смогла рассмотреть его расширившиеся зрачки.
– Ничего.
– Ты считаешь, что мне нужно смириться с несчастной судьбой моей сестры, хотя у меня есть шанс все исправить?
Он нахмурился, как будто тщательно подбирал слова. Раз за разом он закусывал нижнюю губу в нерешительности.
– Губы Ганканаха прокляты. Поэтому, кого бы он ни поцеловал…
Тайг ударил по столу ладонью. Бокалы зазвенели, я подскочила на месте от неожиданности. Тайг ущипнул себя за переносицу и поморщился словно от боли. Две парочки за столиком в углу снова уставились на нас.
– Ты в порядке? – Я протянула к нему руку, но Тайг отскочил от меня, как ошпаренный.
– Кого бы он ни поцеловал… – Он открыл рот, но не смог произнести ни слова.
Секундочку.
Он ведь сейчас пытался солгать мне, да?
Неужели он думает, что я дура? Что я не вижу боль и досаду на его лице?
– Кольцо, – прохрипел Тайг, указывая на мою шею, где под платьем висела цепочка. – Дай мне посмотреть на кольцо.
Неужели он думает, что я настолько глупая, чтобы доверить ему кольцо после того, как он признался, что это единственная причина, по которой он помогает мне?
– Исключено. – Я прижала ладонь к груди, чувствуя изумруд сквозь слои ткани. Кольцо мое.
Тайг прищурился, глядя на меня.
– Я не смогу произнести вслух то, что мне нужно сказать, пока ты не отдашь мне кольцо.
– Попытайся.
– Я не могу.
– А я не собираюсь его тебе отдавать.
Тайг выдохнул и залпом допил вино. Он отодвинул пустой бокал в сторону и запустил пальцы в волосы. Его глаза ярко вспыхнули, прогоняя тьму из его взгляда.
– Кейлин, пожалуйста…
Входная дверь распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Картина в рамке задребезжала. Холодный ветер ворвался в паб, пытаясь затушить свечи.
Через порог переступили две девушки в плащах и с накинутыми на головы капюшонами.
Дверь захлопнулась сама по себе.
Шагая в ногу по истоптанному полу, девушки сняли капюшоны, открывая бледные лица с зелеными глазами. Они явно не люди.
Они обе – отражения друг друга. Единственное различие я заметила лишь в их иссиня-черных волосах. У одной из девушек они прямые, а у второй слегка вьются.
Старики даже не потрудились оторвать взгляд от эля, а вот за столиком в углу воцарилась тишина. Девушки спрятались за спины своих спутников, а парни сжали кинжалы на поясе.
